Моряки увидели нас, некоторые зааплодировали песне, позабыв о невозможности происходящего. Некоторые прыгнули за борт, не в силах устоять перед зовом моря. В который раз я увидела, как люди вдыхают воду, и перевела взгляд на корабль, чтобы нечаянно не обратить внимания на отдельные лица или запоминающуюся одежду. Не надо отличать одну потерянную душу от другой. Я продолжала ждать. Где опасность? Когда она их настигнет? Моряки плыли к нам. Что, если они сумеют схватить нас?
И тут, так быстро, что я едва заметила движение, Океан открыла свои воды и проглотила корабль целиком!
От неожиданности сестры смолкли. Я ахнула. Миака уткнулась мне головой в грудь. Мэрилин и Эйслинг поспешно встали – их поразила мощь морской глади, на которой они привольно сидели. Видимо, мы хорошо сделали свою работу, потому что внезапное молчание не вызвало никаких последствий. Воцарившаяся после катастрофы тишина резала слух. Оставшиеся на плаву моряки стряхнули с себя наброшенные песней чары и взывали о помощи.
– Помогите! Спасите меня! – кричал один.
– Я не могу дышать! – выкрикнул второй.
Я отвела взгляд и повернула голову Миаки, чтобы та не смотрела на них. Так лучше. И все равно еще долгие месяцы я буду слышать их голоса. Я ношу эти звуки, как шрамы. Но мы выполнили долг до конца: медленно удалились по воде, как последнее, самое ужасное и прекрасное видение в их жизни. Мне всегда хотелось обернуться и хоть как-то показать, что я сожалею. Но ничего не поделаешь. Я не могла их спасти, не могла объяснить, и извинения ничего не изменят.
Я никогда не видела ничего подобного. Судя по реакции Мэрилин и Эйслинг, произошло что-то из ряда вон выходящее. И как это можно объяснить? Ни причин, ни даже смутных подозрений. Полный людей корабль исчез в открытом море. Семьи моряков никогда не узнают почему, никогда не перестанут гадать, что же произошло. Я бы так и сидела там и предавалась грустным мыслям, но тут заговорила Она.
Нас просили не расходиться. Вскоре Она все объяснит, но пока нужно следовать за Ее зовом.
Еще одна странность. Обычно Она позволяла нам уйти с миром – своеобразное милосердие, учитывая, что все мы утешали себя по-разному. Эйслинг возвращалась к излюбленному одиночеству, Мэрилин выпивала бокал вина. Алкоголь на нас не действовал, но сестра говорила, что вино ее успокаивает. Я погружалась в грезы наяву. Представляла себе будущую жизнь, ради которой стоит потерпеть. А сегодняшняя ночь вышла настолько внезапной и жуткой, что мне не терпелось убраться от Нее подальше. Но главным правилом нашей службы было послушание, абсолютное и безоговорочное. Так что мы направились, куда Она указала. К счастью, путешествие вышло недолгим.
Когда мы выбрались на берег, я огляделась в поисках намека, где нахожусь, но не поняла, что означает увиденное. Надписей никаких не было, и ни в одной прочитанной книге я не видела возвышавшихся на горизонте строений. В наступающих сумерках они выглядели почти красивыми. Почти.
Миака расплакалась, и я прижала ее к себе. Мне тоже хотелось заплакать, но сейчас я не могла себе позволить подобной роскоши. На кого ей положиться, если я поддамся слабости?
– Я… я убила тех людей! – выдавила она сквозь рыдания.
Мне хотелось возразить, но совесть не позволила. Ведь это наши голоса заманили моряков к смерти, но как же мне хотелось избавить младшую сестру от боли!
– Послушай, Миака. Ты сделала то, что должна была. Да, Океан отнимает жизни, но в море всегда таится опасность. Мы всего лишь помогаем маскировать ее. Ты не совершила ничего дурного.
На губах остался вкус лжи. Возможно, в словах и крылась доля правды, но я ее не чувствовала. И все же я пыталась заставить Миаку поверить мне. Я не могла оставить ее страдать.
Я ужасно за нее переживала. Мало того что ей еще рано петь, сегодняшняя песня вообще закончилась самым невероятным образом. Я никак не могла избавиться от изумления. Никакого алиби, никаких предосторожностей. Мы должны хранить секреты Океан, но где же Ее вклад?
Ранее меня переполняла безмерная благодарность Океан за то, что Она подарила нам Миаку. Сейчас же я кипела от ярости за боль, причиненную новой сестре. Почему Она так жестока?
Эйслинг расхаживала взад-вперед по берегу. Море выглядело уже лучше, волны окрепли. Я видела, что Эйслинг не терпится уйти. На ходу она то и дело поглядывала на море, а потом на песок под ногами и выглядела куда более раздраженной, чем обычно. Я устала ждать, когда она наконец успокоится, напряженное расхаживание туда-сюда заставляло меня нервничать. Все мы хотели поскорее выбраться отсюда, но надо подождать. На каком основании Эйслинг считает себя важнее остальных сестер?
Мэрилин стояла неподвижно и смотрела вдаль, в открытое море. Ее руки безвольно висели по бокам, а грудь вздымалась в размеренном ритме. Я видела только ее профиль, но не заметила в лице никаких признаков тревоги. Видимо, она уже примирилась со случившимся. Оставалось только надеяться, что и мне это рано или поздно удастся.
Мы стояли беззвучно, как бездонное небо над головами. Только Миака тихо всхлипывала. Мы ждали. Кто знал, сколько времени прошло? У нас оно никогда не кончалось.
В конце концов Океан впитала все, что нужно, и вышла к нам. Ритм моря стал сильнее и медленнее. Спокойный тембр Ее речи помог и мне отчасти избавиться от напряжения. По крайней мере, Ей полегчало. Она извинилась за сцену, которую заставила нас пережить, но ожидание затянулось слишком долго. Поклялась в будущем вести себя более осторожно. Я шепотом передала Ее сообщение Миаке, поглаживая девочку по голове. Выражение на маленьком личике отражало тот непередаваемый момент, когда ты пробуждаешься от кошмара и понимаешь, что на самом деле не спал.
Океан снова заговорила и попросила нас оставаться вместе еще немного: Мэрилин отпускали со службы.
Мы недоуменно уставились на сестру, да и сама Мэрилин выглядела удивленной. Все знали, что ее время подходит к концу, но чтобы так скоро? От новостей у меня перехватило дыхание. Неужели Мэрилин покинет меня прямо сейчас? Почему нельзя подождать еще немного? Но нечестно с моей стороны предаваться подобным сожалениям. Пусть мне больно от потери, но жестоко желать ей даже лишний день подобной жизни. Чуть раньше мне хотелось расплакаться, но сейчас захлестнуло настоящее горе.
Сестра покидала меня. Я любила ее слишком сильно, чтобы показывать свою грусть. Никаких слез. Ради Мэрилин я буду улыбаться.
Все менялось так быстро. Я уже не вернусь в Южную Америку. Появилась Миака, а Мэрилин уходила. Может, так и должно быть: стоит привыкнуть к чему-нибудь, как почва снова уходит из-под ног.
