Попятившись назад и упершись в одиноко стоящий стеллаж с книгами, я ощутила, как громко колотится у меня сердце. Марко придвинулся ко мне так близко, что можно было почувствовать запах его дорогого одеколона. Сердце мое судорожно забилось, когда я вдруг заметила слезы в его черных глазах.
— О Боже!
— Да, видно, я себя выдал. Это наша семейная слабость. Я не умею скрывать боль.
— Вы… Вы его… Полковника…
— Да, Лола, я единственный сын Виктора Морено.
Слезы продолжали струиться по его щекам, и он раздраженно смахнул их рукой, но солоноватая влага прилипла к пальцам.
— Убирайтесь прочь! Пошли вон отсюда! — закричала я.
— Да, я, конечно, уйду, но только с вами. Ах вы, несчастная полукровка! — По его дрожащим губам я видела, как он старается овладеть собой. — Вы должны радоваться, что принимаете участие в деле. Сото-Релада не солгал, когда говорил, что вы, Лола, не подведете меня. С вашей помощью золото будет найдено! Прекрасное представление! — Он передразнил меня. — На латинском языке Версипеллис значит «меняющий шкуру»! Не окажись леди такой знающей и умной, я сделал бы с ней то же самое, что она поспела сотворить с моим несчастным отцом!
Выхватив письмо у Антонио, я принялась кричать:
— На помощь! Помогите!
Но куда там! Марко грубо ухватил меня за талию… Мы сцепились и рухнули на ковер, задев столик, бутылка опрокинулась и залила пол красной жидкостью, похожей на кровь. Я отчаянно пыталась вырваться, высоко подняв руку с зажатым в ней письмом, чтобы не испачкать его вином. Марко схватил меня за шею и с силой дернул назад.
— Пустите!
— Блазеж! — заорал он.
Рыжий в один прыжок оказался рядом и схватил меня своими громадными лапищами. Вдруг, будто из-под земли, вырос Белый Бык. Его устрашающий вид привел меня в ужас. Придя в крайнее возбуждение и тяжело дыша, он блуждающим взглядом подыскивал подходящий предмет, который помог бы ему выплеснуть адреналин. Заметив в углу стеллаж с книгами, Бык мгновенно оказался рядом с ним, резким движением выхватил с полки несколько старинных фолиантов и стал швырять их в стену.
— Идиот, не порть книги! — прошипел Марко.
Доменико сразу остановился, безвольно уронив руки, и тупо уставился на Рыжего.
— Успокойся, — сказал ему Блазеж.
Он кивнул:
— Да, прошу прощения, босс.
— Бога ради! Пойди захвати ее паспорт, он у нее в папке в большой комнате.
— Есть, сэр.
Рыжий поставил меня на ноги и почти вынес на улицу, где уже наступили сумерки. Поскольку торговля книгами не очень прибыльный бизнес, я сняла для «Красного льва» недорогое помещение в тихом тупике на выезде из делового района. Пока меня запихивали на заднее сиденье серебристого четырехдверного «мерседеса», на улице не появилось ни одного доброго самаритянина.
— Помогите! На помощь!
Марко зажал мой рот ладонью и навалился на меня, не давая взбрыкнуть.
— Черт побери! Ну и история! — рассмеялся он. — Лола. Ло-ла! Моя мошенница, стервочка! Успокойтесь. Так будет лучше. Я понимаю, что немного разозлился, мы повздорили, и мне захотелось свернуть вам шею — и я сделал бы это! Если бы вы меня выслушали, то сами непременно умоляли бы, чтобы я забрал вас с собой на эти небольшие каникулы. — Он повернул голову к Блазежу: — Может, лучше накачать ее наркотиками?
Я стала громко кричать, но так как все стекла в салоне были подняты, то от моего крика только заложило уши.
Он ударил меня по щеке, отчего в моей голове зашумело, потом вкатил еще одну пощечину.
— Едем скорее! — заорал он Доменико.
Мое лицо пылало от побоев. Двигатель взревел, и машина понеслась по погруженным в сумерки улицам в сторону аэропорта.
Глава 4
Мы мчались с такой скоростью, что уличные огни только мелькали за окнами. Через двадцать минут мы были в аэропорту.
— Отпустите меня! — закричала я, продолжая крепко сжимать в руке письмо Антонио Медичи. — Выпустите меня отсюда!
Я оглянулась и увидела какого-то мужчину, отходившего от своего автомобиля. Когда я опять попыталась позвать на помощь, Марко с силой прижал меня к себе, как будто обнимал, и прошипел мне на ухо:
— Лола, выслушайте меня.
— Я не желаю разговаривать с безумным убийцей.
— С безумным?! Ну, это уж слишком! — Он слегка шлепнул меня по щеке, чтобы привести в себя. — Да, прилетев из Франции на Антигуа на похороны отца, я напился до чертиков. Валялся в луже, по горло накачавшись бренди, и безутешно рыдал о своем папочке. Он был ужасным человеком, но я все равно горевал о нем. Я любил его. — Помолчав, он сказал уже более спокойно: — Все его любили. Коллеги моего отца заявили, что он не должен остаться неотомщенным. Я хотел было убить вас и всю вашу семейку, понимаете? Как в настоящей греческой трагедии. И я легко мог это сделать, потому что смолоду перенял от полковника науку убивать.
— Не сомневаюсь!
— О, во время войны мы славно повеселились! Но после смерти отца я погрузился в такую тяжелую депрессию, что мне было наплевать, сгнили вы все в могиле или нет. Я улетел в Амстердам, а оттуда в Париж, где пристрастился к абсенту. Не скажу, что в Европе руки у меня оставались «чистыми», но я понял, что больше не обладаю склонностью отца… серьезно разбираться с проблемами.
— Но теперь все будет по-другому, приятель, — заверил Блазеж. — Постарайся с ней разобраться, иначе она доставит нам в аэропорту кучу неприятностей.
— Не думаю, что Лола захочет пробудить во мне зверя. — Марко, угрожающе засопев, нагнулся к самому моему лицу. — Я совершил ошибку, открыв ей, кто я такой, просто у меня сдали нервы.
— Вы решили похитить меня?
— Это мы еще посмотрим… Я полон оптимизма относительно вашего будущего. Понимаете, Лола, я на вас «поставил» и думаю, вы сполна оправдаете мои расчеты. А я игрок, верно, Блазеж?
Тот выразительно воздел руки:
— Приятель, в Монте-Карло ты не вылезал из-за стола!
— Скоро мы вернемся туда, и я думаю, что мне снова повезет.
— Идите вы к… — заговорила я.
— Да замолчите же! — сердито оборвал он меня. — Дайте мне договорить. Я уже сказал, что на Антигуа, будучи в депрессии, только и думал о том, чтобы взорвать вас всех или самому застрелиться. Мне было так тошно, что дальше некуда, но потом кое-что произошло.
Марко слегка боднул меня головой, ожидая, чтобы я догадаюсь.
— Вы наткнулись на это письмо.
— Правильно. Я встретил мистера Сото-Реладу, и вот — оно в ваших цепких пальчиках. Полтора года я пытался разгадать загадку. Надо признаться, мои поиски не были безрезультатны. Но этого недостаточно! А я стремился узнать все, абсолютно все! Мой отец пытался устроить судьбу всей страны по своему усмотрению, и если бы я нашел это золото, то, возможно, я смог бы искупить грехи, почему бы нет? И закончить его дело.
