— Ты чего делаешь? — отпрыгиваю от лучшего друга как ошпаренная.
На шее след от его поцелуя словно от ожога. Машинально тянусь рукой и провожу пальцами по коже. Он только что... лизнул меня? Руслан?
Нет, я целую жизнь об этом мечтала, но настолько не ожидала, что это случится, тем более, случится сейчас, что просто не была готова к такому шквалу ощущений…
— А ты как думаешь, что я делаю, Тась? Целую тебя.
— Но... нооо... — выпучив глаза, начинаю что-то невнятно мямлить. — Мы же друзья! Ты не можешь... меня целовать, Руслан. Ты никогда не целовал меня...
Скептически выгнув бровь, Костров окидывает меня странным взглядом.
— Разве не этого ты хотела, когда предложила пожениться и сделать общего ребёнка?
— Я?! — на миг теряю дар речи.
— Ты. Это, напомню, изначально была твоя идея. Я лишь потом подхватил твою мысль. Как, по-твоему, мы сделаем ребёнка, если ты от моих поцелуев шарахаешься? — раздражённо буракет Костров.
— Но я думала, что... мы сделаем его в клинике! Через специальную процедуру, как она там называется?!
«Господи, Маршанская, ты об этом мужике тонну стихов в личном дневнике написала. Какая еще процедура?! Что ты мелешь?!»
Руслан медленно складывает руки на груди, затем снова подходит ближе, вжав в меня в стену, и наклоняется. Сердце практически проламывает рёбра от его сумасшедшей энергетики.
— В клинике, Тась? Ну уж нет. Ни в какую клинику мы не пойдём. Чёрт с ним с фиктивным браком, но забеременеешь ты от меня по-настоящему.
____
ДОБАВИЛА ПРОЛОГ (сцена из будущего), кому интересно, бязательно прочитайте)))
Новая глава
Текст...
Глава 9. Как это ощущается?
Глава 9. Как это ощущается?
Руслан
— Что, прямо сейчас?!
Смотрю на шокированное лицо Таси и пытаюсь осознать собственные внутренние механизмы действия.
Честно говоря, я не собирался делать ребёнка сейчас, и вообще не совсем понимаю, почему вдруг в какой-то момент мне захотелось к ней прикоснуться, поцеловать. Наверное, сказалось то, что я весь день об этом думал. О том, как это будет, если у нас с Маршанской действительно родится ребёнок.
Черт, я никогда не касался её как женщины. Я ведь даже не представляю, как это будет ощущаться.
— Нет, конечно. Не сейчас. Просто нужно начинать привыкать друг к другу.
— Не понимаю, почему мы не можем сделать это, ну, ребёнка, в клинике?
Я тоже не понимаю. Но объясняю это тем, что слишком рискованно. Если отец поймёт, что брак фиктивен, он может заупрямиться даже, если ребёнок будет мой родной. Лучше не светиться ни в каких клиниках. Так я Тасе и отвечаю.
— Но там ведь всё конфиденциально. Они не имеют права разглашать личную информацию и личные данные.
— Мне уже начинать оскорбляться? — ставлю руки по обе стороны от Маршанской, почему-то испытывая раздражение, что она так реагирует на естественный способ зачатия ребёнка. — Тебе настолько отвратительна мысль, заняться со мной сексом? Как же ты будешь изображать мою жену?
— Мне не отвратительна мысль заняться с тобой сексом, — лепечет, тут же покраснев до состояния вареного рака. — Просто... просто...
— Что? — выгибаю бровь. — Тась, только не говори, что ты девственница?
— Нет! Что ты такое говоришь? Я ведь взрослая уже! — взвизгивает Маршанская, а выглядит при этом так, будто я попал в точку.
— Это хорошо, так как всё равно бы пришлось как-то решать этот вопрос, если ты собираешься рожать ребёнка.
И снова этот взгляд в пол и цвет лица, будто у неё температура.
— Что-то пить захотелось... Можно я пойду, попью?
— Только после одного поцелуя. Серьёзно, Тась. Один раз. Мы должны понять, что у нас вообще хоть что-то получится? Если нам не понравится даже целоваться, то как мы будем заниматься сексом? Ведь с первого раза ребёнок может не получиться. Возможно, нам нужно будет заниматься сексом несколько месяцев.
Тася вскидывает на меня взгляд и передергивает плечами, из-за чего халат немного спадает, оголив верх груди.
Сразу вспоминаю сцену, как она барахталась здесь в ванной. Грудь действительно было видно. И да, она в моём вкусе. Маленькие аккуратные домики. Острые и достаточно сочные.
— Несколько месяцев? — шепчет Маршанская.
Мой взгляд возвращается от груди девушки обратно к глазам. Казалось бы, знаю её столько лет, но почему-то сейчас она как будто незнакомка.
— Кажется там... что-то горит. Да... Я забыла выключить плиту и...
Тася пытается подлезть мне под руку и сбежать, но я успеваю схватить её за пояс халата, потянуть на себя и сжать рукой талию.
— Перестань. Ничего там не горит. Расслабься.
Ладонью сдавливаю шею девушки, чтобы зафиксировать, наклоняюсь и накрываю губами её губы.
На вкус как вино.
Провожу языком по сомкнутой линии, чувствую, как Тася дрожит и напрягается. Снова давлю языком, но она не открывает рот и не пытается ответить на поцелуй, поэтому я нажимаю большим пальцем на подбородок и плотнее прижимаю девушку к своей груди.
Она делает резкий вдох, дав мне шанс скользнуть языком глубже.
Это ощущается не так, как я ожидал. Острее. Особенно когда Тася машинально поднимается на цыпочки, кладёт руки мне на плечи и вжимает пальцы в кожу, а затем, неуверенно, будто сомневаясь, толкает язык мне навстречу.
Сладкий вкус становится более отчётливым и глубоким. Никогда бы не подумал, что Маршанская так целуется. Ей бы премию дать.
И мне нравится, как её грудь трётся о мою. В какой-то момент ловлю себя на мысли, что хочу опустить руку и чуть потянуть ткань вниз, затем накрыть ладонью острую вершину и сжать.
Собственные мысли настолько меня шокируют, что я резко разрываю поцелуй и отхожу на шаг назад, приложив кулак к губам и намеренно отведя взгляд, потому что вид раскрасневшейся Таси с припухшими губами и спущенным с плечей халатом вызывает слишком неожиданно сильные желания.
— Ну, я думаю, в общем, — громко откашливаюсь, — что ребёнок у нас получится.
На самом деле мне пока лучше не думать, и тем более ничего не говорить, а лучше принять душ. Желательно, контрастный.
И снова мысли смешиваются, когда я смотрю на Тасю, которая сейчас нервно прикусывает нижнюю губу, переступает с ноги на ногу и босой ступней поглаживает другую ногу. Выглядит в эту минуту не старше школьницы, особенно когда в привычном жесте начинает накручивать прядку волос на палец.
