Читаем без скачивания Порабощенные сердца - Эдит Хилл

- Среди похожих на вас, - поправил его Гален, перейдя на кельтский язык. Он взял предложенную ему чашу вина, густого, но разбавленного водой.

- Поэтому ты так хорошо знаешь наш язык? Я поражен, центурион. Если ваш правитель проявит такую же мудрость в управлении этим островом, как в выборе посланника, тогда между нашими народами действительно может быть мир.

- Время для мира пришло, - согласился Гален, поднося чашу ко рту.

- Да, - светловолосая голова кивнула, соглашаясь, - со времени правления моего деда мы бегаем по горам, болотам и лесам в надежде обессилить захватчиков. Со времени вашего Юлия мы верим, что в конце концов вы просто уплывете домой. Гален позволил себе улыбнуться.

- Мы не отступим.

- Это я знаю, центурион. Так же как и то, что война порождает только войну. И все же мы отказываемся покоряться Риму. Здесь, в этих горах, свобода нашла себе прибежище. В этой отдаленной твердыне мы укрыты вполне надежно.

- Спрятаться - не значит быть в безопасности, король Церрикс. Армия Фронтина контролировала все территории южных племен. При новом наместнике только вопрос времени, когда Рим обратит внимание на север. И если легионы двинутся против вас всерьез, мы без труда покорим вашу "отдаленную твердыню". Мне кажется, что ты тоже знаешь это, иначе меня не было бы здесь.

Церрикс дернул себя за ус, не желая подтверждать эти слова.

- Никто, кроме меня, не сможет сдержать ордовиков, - продолжил он, меняя тему беседы. - Однако волки только и ждут, когда я споткнусь.

- Маурик... - произнес Гален.

Церрикс улыбнулся. С этим римлянином не нужно было играть в слова, можно было говорить напрямую. Это хорошо.

- Особенно Маурик. Будь он королем, он ступил бы на тропу войны ради жажды крови. Маурик ищет лишь личной славы, неважно - в победе или в поражении.

- Тактика, которой ты придерживался, была мудрой, - согласился Гален. - Но она не приведет к миру. Нельзя достичь мира, не признав в некоторой степени своего поражения. Но если вы будете упорствовать... Обычная тактика Орлов опустошить страну, чтобы заставить население восстать и сражаться. И как только оно начинает войну, оно обречено. В открытом бою императорские легионы непобедимы.

Впервые Церрикс выказал раздражение.

- Значит, римлянин, ты из тех, кто слепо верит в непобедимость Рима? И ваш наместник того же мнения?

- Нет. - Гален заметил перемену в тоне собеседника. - Ни Агрикола, ни я не считаем, что имеем преимущество только потому, что мы римляне. Рим можно победить.

- В этом мы сходимся. - Церрикс немного успокоился. - Не воспринимай мое стремление к миру как слабость. Каждый человек когда-нибудь вынужден становиться дипломатом. Но если наш план не удастся, я сразу же начну войну с Орлами. И знай, я не сторонник безрассудных нападений и открытых сражений. Это гибельная тактика. Я буду вести другую войну: нарушать связи, нападать на обозы, уничтожать резервы.

Гален сухо улыбнулся. Этот Церрикс был достаточно откровенен, чтобы раскрыть свою стратегию. Оба вождя желали мира: Церрикс для того, чтобы объединить все племена под своей властью, Агрикола - чтобы избежать длительной и дорогостоящей военной кампании. Поэтому оба согласились выждать и проверить друг друга. Отсюда и "план".

Шесть месяцев Агрикола намеревался изучать Церрикса глазами своего посланца, Галена Мавриция, чтобы определить, действительно ли вождь достаточно могущественен, чтобы объединить ордовиков под мирным знаменем. Церрикс, со своей стороны, хотел понаблюдать за поведением Агриколы и его войска. Если Агрикола не преуспеет в своем правлении, Церрикс намеревался убить его посла. Гален полностью осознавал это. Римский император лично выбрал Галена для выполнения этого задания. Ставки были высоки, но и выигрыш сулил многое. Если Гален сумеет ускользнуть, то будет знать об ордовиках, о расположении их сил, секретных проходах в горах достаточно много, чтобы обеспечить для Агриколы и его легионов полное уничтожение этих племен.

- Не жалеешь, центурион? - усмехнулся Церрикс.

Теперь пришла очередь Галена уклониться от ответа, изменив тему разговора.

- Расскажи мне о Маурике.

Церрикс не удивился: ясно, что римлянин почувствовал угрозу всему плану, особенно после того, что произошло на помосте.

- Через родство по женской линии его права на королевский титул не слабее моих. Но у него более слабая поддержка в Совете старейшин. Они отказали ему в доверии. Хотя никто не сомневался в его храбрости и воинской доблести, многие оспаривали его способности к справедливому и мудрому правлению. - Церрикс позволил себе улыбнуться. - Их решение не слишком ему понравилось.

- Он знает о плане?

- Да. И поддерживает его только потому, что обязан подчиняться воле Совета и уверен в неудаче плана. С него взяли клятву хранить план в тайне, поэтому он не может поделиться даже с ближайшими соратниками. Воспоминания о войне еще слишком свежи в памяти нашего народа, чтобы открыто говорить о мире. И, конечно, Маурик рассчитывает на неудачу плана, которая поставит точку на моей власти и будет началом его правления. Поэтому он опасен.

В глазах римлянина появилось странное выражение. Церрикс не смог разгадать его, но понял, что между римлянином и Мауриком пролегло нечто, что превратило их в смертельных врагов.

- Сторонись его, центурион.

- Это может оказаться невозможным, король Церрикс.

Подтвердилось то, о чем Гален уже догадывался. Хотя атака на отряд фуражиров - часть задуманного плана, бесполезное убийство новобранца было инициативой Маурика. От короля он не получал подобных приказов. Церрикс уважал договоренность. И он, и Агрикола понимали - захват фуражного отряда из Дэвы должен выглядеть случайным, поэтому риск есть для обеих сторон. Они согласились с вероятностью "приемлемых потерь". Поэтому Гален тщательно отобрал сопровождающих его людей. Отряд был умышленно составлен в основном из необученных новобранцев, которые либо впали бы в панику, либо оказали слабое сопротивление более опытному противнику. И все же Гален хотел быть уверенным...

- Этот эпизод на помосте - ничем не вызванное нападение Маурика на моего человека. Я хочу, чтобы ты дал слово, что подобное не повторится.

Церрикс кивнул, не задумываясь:

- Я даю тебе слово. Маурик не рискнет меня ослушаться. Твои люди будут в безопасности, если не попытаются бежать. Мирддин поддерживает план. Его выбор людей, получивших рабов, хорошо продуман. С ними будут хорошо обращаться.

- А твой выбор, король Церрикс? - спросил Гален осторожно. - Почему эта женщина?

- У меня свои причины. Я так решил - ты подойдешь ей лучше всего, учитывая ее прошлое...

- А в чем дело? - Непонятно почему, но Галену хотелось узнать о ней как можно больше.

- Ты, конечно, понял, что ее муж - брат Маурика - был убит твоими соплеменниками. Их деревня была разрушена и сожжена. Она - единственная, оставшаяся в живых, ее оставили умирать. Остальное, если захочешь, узнаешь у нее.

- Достаточно ясно. - Гален пожал плечами и взглянул на Церрикса.

В своей жизни он мало с кем был в приятельских отношениях, еще меньше - в дружеских. От офицеров его отделял возраст, а от простых солдат - быстрое повышение в чине. Центурион, слишком сближавшийся со своими подчиненными, терял авторитет. Теперь, по иронии судьбы, он чувствовал симпатию к человеку, сидящему напротив, к человеку, которому суждено было стать его врагом. Гален подумал, что при других обстоятельствах они могли бы стать друзьями.

Церрикс встал.

- Ну что же, центурион.., начало положено. Надеюсь, ты оправдаешь доверие, которое Агрикола и я возложили на тебя. Сейчас тебя отведут обратно. Что ты скажешь, решать тебе, но план должен остаться в тайне. На карту поставлена судьба наших народов. - Протянув правую руку, он улыбнулся. - Боги да пребудут с тобой, Гален Мавриций!

Гален пожал руку собеседника.

- И с тобой тоже, король Церрикс!

***

Его люди были достаточно умны, чтобы отреагировать на его появление лишь молчаливыми взглядами из-под опущенных век. Не делай ничего, что враг мог бы использовать против тебя. Это было старое солдатское правило, справедливость которого выдержала проверку временем. Они не начнут разговор, пока не останутся одни. Конвоиры, не заходя на огороженную площадку, втолкнули Галена через узкий проход в загон для скота. Стена из вкопанных в землю расщепленных стволов, высотой метра в два, не позволяла даже очень высокому человеку увидеть, что за ней происходит. Дверь захлопнулась, звякнула цепь. Снаружи доносились голоса охранников, ко-1ирые наверняка будут здесь постоянно. Гален перевел взгляд на людей внутри загона.

Их оставили развязанными, но с железными обручами на шее - рабскими ошейниками, которые определяли теперь их положение. Чья-то тонкая фигура двигалась вдоль стены. Это Друз метался, как раненое животное в клетке. Фацил спокойно сидел на перевернутой корзине, рисуя подошвой сандалии узоры на грязном полу. Оба новобранца сидели на корточках около него и пристально смотрели на командира. Справа от двери, прислонившись к стене и как бы проверяя ее на прочность, сидел Сита. Лысый фракиец заговорил первым.