быть полностью ограждено от политического влияния партий. Директор будет выбираться так же, как и члены Верховного Суда,— номинация от лица Президента, одобрение Сената, пожизненное назначение и отстранение от должности только в порядке импичмента.
Подписав поправку. Президент вызвал меня к себе и чуть не умолял принять назначение. В конце концов, это моя поправка. И я единственная политическая фигура, пользующаяся доверием как жертв Чумы, так и «голубых карточек».
Все так. И кроме того, я знал, что многих не устроило бы президентство Бигелоу. Короче, это было идеальное политическое решение.
Самое важное решение в моей жизни и самое трудное. Элейн уже настроилась на роль первой леди.
— Ты просто не можешь позволить им вот так взять и отобрать у тебя президентство,— настаивала она.
Но министры, представители организованных групп «черных карточек» и политики из моей собственной партии — кто искренне, кто нет — умоляли меня принять должность пожизненного директора ФКА. Они не отставали от меня неделями, а я тянул с решением и молился.
Мне казалось, что голосами жены, политиков, священников со мной говорят, сражаясь за мою душу, то Бог, то Дьявол. Но где глас Божий, а где науськивание Сатаны? Где мое истинное призвание? Чего хочет от меня Господь?
В конце концов, я отправился в полном одиночестве в пустыню Юта, в национальный заповедник Сион. Постился. Молился. Взывал к Иисусу, чтобы Он помог мне советом.
И вот как-то раз я услышал голос, обратившийся ко мне в видении:
— Ты — Моисей, избранный Мною, дабы вывести Моих людей из пустыни. И не я ли приказал тебе стать предводителем людей? А те, кто пойдут против тебя,— прислужники Нечистого.
Но затем из великолепного ослепительного сияния донесся другой голос — сильнее и чище — и я понял, что это истинно Иисус, и понял, кому принадлежал тот, первый голос.
— В час нужды твоей Я спас тебя от Чумы и от твоей греховной страсти.— сказал мне Иисус.— Я удержал тебя от падения, чтобы ты исполнил волю Божию на земле. И как Я отдал Свою жизнь, дабы спасти человека от греха, так и ты должен отречься от мирской власти, дабы спасти людей от их темного естества. Как Господь избрал Меня для Моей Голгофы, так Я избираю тебя для твоей.
Я вернулся из пустыни в Вашингтон и послушался гласа Божьего. Я оставил мысли о мирском величии. Да, были такие, кто посмеивался тайком, когда я принял назначение. И были такие, кто смеялся в открытую, когда я объявил перед всей нацией, что сделал это по велению Христа.
Даже жена заявила мне, что я глупец, и между нами возникла пропасть, которую я не знал, как преодолеть. Мы делили супружеское ложе, но стали чужими друг другу.
О да, я дорого заплатил за то, что не ослушался воли Божьей. Но даже потеряв шанс дойти до вершины мирской власти и ожесточив против себя сердце жены, я остался тверд и непоколебим.
Ибо Господь спас меня тогда в комнате с Гасом и даровал мне милость и спасение. А Иисус изрек мне истину в пустыне в присутствии Нечистого и снова спас меня. И потому в душе я верил, что делаю правое дело.
ДОКТОР РИЧАРД БРУНО
Боже, ну как я мог?! Как мог я быть — я! — столь наивен, чтобы «подцепить» от работающей вживую шлюхи? Нет, недаром говорят, что, если встанет, то мужик уже только тем, что встало, и думает. Господи, какой идиот!!!
На свое сорокалетие я надрался до чертиков, ну и завелся, полез к Мардж, принялся требовать на день рождения «особый подарок». Если разобраться, не так уж многого я и хотел от своей собственной жены в ночь на вторую половину жизни. Немного нежности вживую на роковые Сорок Лет. У нас ведь, в конце концов, у обоих голубые карточки. Мардж, считай, и забыла, что такое секс, а я, если изменял ей, так только с секс-машинами, которые стерилизуются облучением.
В общем, я надрался и завелся, но она повела себя уж совсем глупо. Отказалась наотрез. А когда я попытался добиться своего силой, заперлась в спальне и начала кричать из-за двери: если, мол, тебе так приспичило, пойди и сунь в какую-нибудь секс-машину.
Я выкатился на улицу. Совсем ни черта не соображал уже, обиделся страшно, но день рождения так день рождения, завелся, хочу и все тут. Только в автоматический секс-салон я не пошел. Ну как же, Мардж ведь именно туда меня и послала — так вот не выйдет!
Вместо этого я забрел в один из нелегальных баров, где сговариваются вживую. В общем, чтобы не затягивать историю, снял себе шлюху. Мы вставили карточки в регистратор, ну и, понятное дело, обе оказались голубыми. Отправились к ней в комнату, и понеслось: все, что я мог придумать, вживую, плюс еще она несколько идей подбросила.
Домой я притащился еще косой и рухнул на диван. А утром... Боже мой!
Кроме неизбежного жуткого похмелья и угрызений совести, я проснулся еще и с ясным пониманием всего, что наделал. Теперь, протрезвевший и опустошенный, я вспоминал прошедшую ночь с ужасом: мне ли было не знать, как много липовых голубых карточек гуляет по таким нелегальным барам. Вдруг и мне...
В течение шести дней я сам в собственной лаборатории проводил стандартные тесты. На шестой день тесты дали «черный» результат, и, когда я выделил вирус и вырастил культуру, оказалось, что это вариант Чумы, который мне даже не встречался.
К тому времени я уже приготовил себя к худшему и составил план. Судьба так распорядилась, что до следующей проверки мне оставалось десять недель — десять недель на то, чтобы достичь результата, которого вся медицинская наука безуспешно добивалась больше двадцати лет.
Но у меня был личный мотив. Не справлюсь — и через десять недель потеряю все: голубую карточку, работу, цель жизни, жену, семью, причем виноват в этом буду я сам. Мне даже не пришло тогда в голову, что я еще и смертный приговор себе подписал. Смертный приговор с отсрочкой исполнения на несколько лет. Грядущая проверка и без того казалась полной катастрофой и заставляла работать по двадцать часов в день.
Работал я действительно словно безумный, и как раз в это время у меня родилась новая безумная идея, хотя, оглядываясь назад, я понимаю, что зрела она давно.
Я уже добился определенных успехов в создании кассетных вакцин, так почему бы
