чтобы я выпила сок из ламинарии, что бы это такое ни было.
– Передай ему, что водоросли тоже живые.
– Будет сделано, – усмехается она. – Я вымою Поппи и проверю, чтобы все кухонные приспособления были на месте, нам предстоит долгая дорога. Встретимся в полтретьего и пойдем в паб?
Я киваю.
– Идеально.
Я машу ей на прощание и плюхаюсь обратно на стул, чтобы все обдумать. Францию, Джонатана, Ти Джея. То грандиозное путешествие, что нас ждет. Я умудрилась прожить больше тысячи дней без мужа. Тысячу дней. Это кажется вечностью, хотя будто не прошло и дня. Сейчас, когда я думаю о нем, кажется совершенно диким, что какой-то другой мужчина смог вскружить мне голову.
Искра между мной и Джонатаном вспыхнула, и неважно, что я пытаюсь это отрицать, но пьяный поцелуй – вряд ли начало отношений? Я все еще могу защитить свое сердце и забыть об этом.
Каждый раз, когда я оказываюсь на распутье, я воображаю себя главной героиней любовной истории, чтобы во всем разобраться. Минус одержимости любовными романами – ты все, даже собственную жизнь, воспринимаешь, словно очередной роман.
Безнадежный романтик Ария после смерти мужа Ти Джея поклялась больше никогда не любить, но у судьбы, кажется, были свои представления на этот счет, и она раз за разом сталкивала ее с загадочным Джонатаном. Была ли это проверка ее верности мужу, или знак, что ей стоит открыть сердце и разум и попробовать влюбиться вновь? Кочевница по природе, Ария не видит в этом смысла, ведь для нее дом всегда где-то далеко, там, где заканчивается очередной участок пути…
Глава 4
От Лондона до Кале
После гораздо более успешного сна без алкоголя я собралась и уже готова к отъезду. Я завариваю чай и усаживаюсь за небольшой столик на улице, восхищаясь солнечно-чистыми небесами, и жду, пока появится Рози. Набухшие серые облака со вчерашнего дня исчезли, а вместо них я вижу расстилающийся ярко-голубой небосвод. Щебечущие птички и резвые бабочки словно пытаются уговорить меня остаться.
До сегодняшнего дня весна была унылой и грязной. Лондон, хитрое создание, расстарался аккурат к нашему отъезду. Вот-вот мы снимемся с этих знакомых берегов.
Вскоре Рози присоединяется ко мне, чтобы исполнить наш привычный утренний ритуал: я протягиваю ей чашку чая, а она мне – маффины с шоколадом. Она возбужденно тараторит, пока я постепенно просыпаюсь, напиваясь чаем, чтобы прийти в состояние общительности. Наша Рози – одна из тех раздражающих людей, которые живут по принципу «кто рано встает, тому бог подает».
– Откуда внезапно это великолепное солнце?
– Это незаконно, – соглашаюсь я, откусывая мягко-шоколадную восхитительность, чтобы сахар помог моему телу пробудиться.
Красивые цветы – всплески цвета в саду.
– Это ложная весна. Все снова станет серым, как только мы пересечем границу.
– Я знаю, – смеюсь я. – Родина пытается усыпить нашу бдительность, внушив ложное чувство безопасности.
– Просто возмутительно. – Она откусывает маффин.
– Меня ни на секундочку не обманешь! А где Макс?
– Охраняет территорию, – невозмутимо говорит она.
Я смеюсь над ее объяснениями.
– Бегает?
– Да, наверное. Никогда не пойму этого его желания так напрягаться с утра первым делом. – Она виновата смотрит на сладкую, пропитанную калориями выпечку в своей руке, а потом жмет плечами и продолжает есть.
– Надо ему как-то поддерживать форму. – Макс глянцевый и загорелый, не мужчина, а настоящая гора. Для нас, честно говоря, загадка, как ему удается держать вышеупомянутую форму на веганском, безуглеводном питании без сахара. Рози, разумеется, полная противоположность: она готовит старомодную душевную еду (углеводы с сахаром, специями и прочими милыми штучками[4]) и не бегает, если только за ней не погонится нечто ужасное.
Рози и Макс – мое любимое воплощение романтического тропа «противоположности притягиваются». Макс – безмятежный, борющийся за планету пацифист, а Рози – высокопродуктивный организатор, не всегда удачно вступающий в социальные взаимодействия. Они идеально дополняют друг друга, а также доказывают, что любовные романы – это руководство по тому, как жить, и годятся не только для того, чтобы приятно провести время.
– Мы, конечно, обсуждаем здоровое питание, диеты и тренировки, но могу ли я соблазнить тебя парой булочек с большим количеством джема и топлеными сливками?
– Можно попробовать. – Я смахиваю крошки от шоколадного маффина, который я только что проглотила. Рози говорит, что я как бездонная бочка, и она бы меня возненавидела, если бы не любила так сильно. Она аппетитная, а я прямая, как доска, – я знаю, какой бы предпочла быть, будь у меня выбор между этими вариантами, но Рози мне не верит.
– Никуда не уходи.
Через несколько минут она возвращается с тарелкой свежеиспеченных, еще теплых булочек.
– Обалдеть, ты во сколько проснулась?
– В четыре, – смущенно признается она. – Не могла спать. Важный день.
Бедняжка Рози. Любые перемены даются ей нелегко, и я знаю, что она терзается гораздо сильнее, чем показывает. До рассвета она выдраивала изнутри свой фургон, Поппи, а потом, наготовив на орду, вымывала все снаружи, как только достаточно рассвело. Когда она паникует, то убирается. Убирается, убирается, убирается и снова убирается. И печет. И снова повторяет весь цикл уборки, пока все остальные спят как убитые.
– Но все готово? – какая-то часть меня переживает, что Рози все отменит, решив, что уезжать слишком рискованно. Она сильно изменилась за прошлый год, но глубоко внутри она всегда будет бояться, что неизведанное – значит небезопасное.
Она потирает шею.
– Это будет настоящее приключение, я переживаю, но знаю, что у меня будешь ты и Макс, так что чего переживать? – ее голос дрожит, и я ободряюще улыбаюсь тому, как Рози храбрится. – Как закончим, я еще раз проверю Поппи, и тогда все будет готово к отправлению.
Я наклоняюсь к ней.
– Вот это настрой.
Пока мы болтаем, пара оставшихся путешественников заходят попрощаться.
– Останетесь на чай? – спрашивает Рози и удаляется в фургон, чтобы принести еще тарелок.
Лео, владелец «Роликов на дороге», крепко меня обнимает. Он собирается давать свои ретропрокаты в Корнуолле, чтобы поймать толпы туристов, которые съезжаются туда весной и летом.
– Я буду по тебе скучать, – говорю я, взъерошивая его волосы. Он один из любимых мною людей на маршруте, все из-за его не сходящей сияющей улыбки. Ему всего двадцать с чем-то, весь мир у его ног, и вся жизнь впереди. Почему не быть счастливым, когда ты на колесах, а день едва занялся?
– Будем на связи, да? – говорит он, своими крепкими объятиями выдавливая из меня весь воздух. – Я серьезно, хочу знать все про Францию и ваши невероятные приключения.
– Обязательно.
