– Привет, Юрген! – крикнул он. – Кого это ты привел к нам? Твой сын, вроде, моложе.
– Привет, Ясенгард! – отозвался Юрген. – Это не Честер, Честер, действительно, намного моложе, – Юрген усмехнулся. – Его зовут Хэмфаст, это молодой сын Творца.
– Сын Творца? – Ясенгард выглядел удивленным. – Когда я только-только прошел курс молодого бойца, дети Творца уже давно не появлялись в Вейле. Очень странно.
– Это не самое странное, – продолжал Юрген, – он помнит мир, из которого пришел сюда.
Ясенгард хмыкнул.
– А ты уверен, как там тебя… Хэмфаст… ты уверен, Хэмфаст, что это действительно воспоминания, а не галлюцинации? В первые дни после Пришествия чувствуешь себя довольно странно, я, правда, не слышал, чтобы у кого-то начинались глюки, но…
– Я абсолютно уверен, что это не галлюцинации, – сказал я. – Я помню, что мой мир называется Средиземье, а моя страна называется Хоббитания.
– А как зовут твоего хозяина? – спросил Ясенгард.
– У нас нет никаких хозяев. В Хоббитании хоббиты… так у нас называются халфлинги… так вот, хоббиты живут кланами, и во главе каждого клана стоит вождь, но он – обычный хоббит, просто более достойный, чем другие, в нем нет ничего сверхъестественного.
– Значит, в ваш мир хозяева еще не явились, – заявил Ясенгард. – Живете в дикости и варварстве, как наши предки до Оберика.
– Мы не живем в дикости! – возразил я. – У нас есть законы, ремесла и магия – все, что делает народ цивилизованным.
– Только присутствие хозяина делает народ цивилизованным. Разве могут халфлинги, предоставленные самим себе, построить город? А ведь мало просто построить город, в городе надо построить собор или хотя бы часовню, и только потом можно начинать обучение шаманов. Да, впрочем, разве магия шаманов – это настоящая магия? Ты просто не видел, на что способна магия Оберика!
– Я видел василиска и пауков. Я понял все заклинания, наложенные на них, и могу в точности повторить каждое из них. И я умею многое, что в вашем мире недоступно халфлингам.
– Ну тогда покажи что-нибудь, – скептически произнес Ясенгард.
Я открыл низший уровень его души и запустил заклинание перемещения. Ясенгард нелепо взмахнул руками, когда земля ушла из-под ног, но быстро овладел собой и даже сумел состроить непроницаемое лицо, когда я поднял его на двести футов над землей. Все халфлинги, находившиеся неподалеку, дружно задрали головы к небу и разинули рты. Я зафиксировал Ясенгарда в воздухе и поднялся к нему тем же заклинанием.
– Ну как? – спросил я.
– Сильно. А теперь опусти меня на землю.
Мы опустились, Ясенгард помотал головой и полез во внутренний карман куртки. Он вытащил трубку, закурил, сделал пару жадных затяжек, и только после этого его руки перестали дрожать.
– В твоем мире это умеют все халфлинги? – спросил он.
– Нет, – ответил я, – только я один.
– Ты такой сильный шаман?
– Я не шаман, я – маг.
– Магов-халфлингов… гм… нет, к тебе это не относится. Значит, ты сильнейший маг своего народа. А как вышло, что ты оказался здесь?
– Мой учитель Уриэль открыл способ перемещаться в иные миры. Он взял меня с собой, но вышло так, что только я смог совершить перемещение. Уриэль остался в Средиземье, и без его помощи я не могу вернуться обратно.
Ясенгард озадаченно потряс головой.
– Ты только что говорил, что ты – сильнейший маг своего народа. И вдруг оказывается, что твой учитель сильнее тебя. Как это понимать?
– Очень просто. Мой учитель – не хоббит, он эльф.
– Эльф? Как эльф может быть учителем халфлинга, если эльфы и халфлинги живут в разных мирах?
– Это у вас, почтенный Ясенгард, эльфы и халфлинги живут в разных мирах и служат разным хозяевам. А у нас, в Средиземье, хоббиты и эльфы от века жили бок о бок, пока не случился Эльфийский Исход и эльфы не покинули Средиземье. Только восточные эльфы Авари…
– Стоп, стоп, стоп! – перебил меня Ясенгард. – Ты еще успеешь рассказать историю своего мира в другой раз. Значит, ты умеешь летать сам и поднимать в воздух других…
– Он еще умеет давать неуязвимость, – вмешался Юрген.
– Это как?
Юрген вытащил кинжал и одним резким движением отсек себе палец. Меня передернуло. Понятно, что ему ничего не грозит, но это же больно! Юрген не закричал и не застонал, он только слегка поморщился. Кровь мгновенно остановилась, а затем обрубок начал расти прямо на глазах и уже через минуту на руке Юргена вырос новый палец. Трубка Ясенгарда потухла, а его руки снова начали трястись.
– Мда… – наконец сказал он, – не знаю, что и сказать по этому поводу. Нет, я не могу принять решение! – резко и как-то мучительно выкрикнул он. – Пойдем к бургомистру.
И мы пошли к бургомистру.
10
Мы стоим перед собором Сакред Вейла. Гигантское здание из белого камня, увенчанное тонкой изящной башней, пронзающей облака. Я чувствую мощнейший источник маны, берущий начало на алтаре, скрытом точно под башней. Это не совсем источник, сам по себе собор генерирует совсем немного маны, гораздо больше магической энергии аккумулируется из ближайших окрестностей, отовсюду, где есть шаманы. В Сакред Вейле обитает около пятисот шаманов, и каждый из них отдает собору примерно миллидух маны в день.
Странно здесь меряют магию, миллидух – вовсе не абстрактная единица, как я думал вначале. Миллидух – это одна тысячная количества маны, потребного для того, чтобы поддерживать существование одного магического духа в течение одного месяца. А магический дух – одно из простейших магических существ, не умеющее почти ничего, кроме как черпать энергию из магического узла и пересылать ее хозяину. Василиск потребляет маны в семь раз больше, чем дух, и несложно подсчитать, что всей магической энергии этого города не хватит даже на то, чтобы поддержать существование двух василисков, пасущихся в бестиарии, не говоря уже о пауках, плетущих сети неподалеку от василисков. Только энергия магических узлов позволяет Оберику держать в своем войске этих тварей.
Ясенгард толкнул дверь собора и мы вошли внутрь. Многочисленные фрески и статуи должны повергать каждого входящего халфлинга в глубокое мистическое потрясение, но какое мне дело до этого? Я-то знаю, что аккумуляция маны не несет в себе ничего сверхъестественного. Ясенгард немедленно опустился на колени перед фреской, изображающей халфлингов, занятых каким-то сложным обрядом, а я двинулся вглубь собора.
Откуда-то появился пожилой седовласый халфлинг в длинном белом балахоне.
– Что привело тебя сюда, брат мой? – обратился он ко мне, и меня чуть-чуть покоробило. Я сразу понял, что «брат мой»– это не более чем вежливое обращение, но, все равно, как-то неприятно слышать, как совершенно посторонний человек называет тебя братом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
