— Куда ты пошла? В кровати валяться? Завтрак сам себя не приготовит, Ребекка. — я же говорю, она относится ко мне, как к прислуге.
Как жаль, что я не могу уехать к отцу. Мама лишила его родительских прав и сказала, что если я сбегу к нему, то ему не поздоровится и она затаскает папу по судам. Ох, уж это она может сделать. После развода она оставила моего отца с грошами в кармане и без жилья. Просто обобрала до нитки.
Ругаться с ней у меня нет сил и желания, так что проще всего пожарить яичницу с беконом, сварить кофе и свалить поскорее куда угодно, лишь бы не находиться с ней дальше в одной компании.
Спустя минут пятнадцать своих стараний, я ставлю еду на стол и ухожу, ибо аппетита совершенно нет.
Я прохожу мимо своей матери и она понимает, что завтрак готов и нехотя встаёт.
— Твою мать, что это? — начинает кричать она.
Стараюсь как можно быстрее уйти, но она меня окликивает.
— Маленькая дрянь, что ты наделала? — рычит мать.
Понятия не имею о чем она вообще говорит.
Я продолжаю ее игнорировать и хочу уйти обратно в свою комнату, но мои ноги будто приросли к полу и не слушаются, поэтому я стою на месте, не двигаясь.
— Ты, чертовка, специально вылила вино на мой любимый ковёр? — она начинает подходить ко мне ближе, а страх в груди усиливается, хотя я знаю, что ничего не делала.
— Что ты молчишь? Отвечай! — она запускает руку в мои волосы и начинает тянуть их вниз.
— Ауч. — лишь вырывается из меня.
— Неблагодарная скотина, как ты могла испортить ковёр? — она кричит мне прямо в лицо и меня обдаёт поток перегара из ее рта вперемешку со слюной.
Хочется умыться. Очень сильно.
— Ребекка, лучше ответь, пока я тебя не прибила! — я смотрю пронзающим взглядом прямо в глаза этой неуравновешенной женщине напротив меня и не вижу свою мать. Это не она. Это кто-то другой.
Она замахивается на меня и далее все происходит будто в замедленной съёмке.
Я вижу, как ее рука приближается к моей щеке, а мои глаза машинально закрываются.
Ну уж нет! Не в этот раз. Я больше не позволю ей поднимать на себя руку, ну, или, как минимум, буду сопротивляться.
Ловлю ее запястье и крепко сжимаю.
— Не смей… Не смей бить меня! — хриплым голосом шепчу я.
Мать выпучивает свои глаза и смотрит на меня, не моргая.
— Ты… Ты просто… У меня даже не находится приличных слов, чтобы описать то, на кого ты стала похожа, мама. — я выделяю последнее слово. — И это не я испортила твой коврик, а ты нажралась до такой степени, что опрокинула бутылку.
— Дрянь. — лишь говорит она. — Хватит врать.
— Зачем мне врать? Ты с ума сошла? — из меня вырывается истерический смех.
— Обиделась на меня, что я не пустила тебя на это нарко-трах-пати? Решила отомстить бедной матери и вылила красное вино на белый ковер?! — состроив гримасу злости продолжает мама. — Шлюшку не пустили погулять и она расстроилась, да? — мать начинает ухмыляться.
Я просто теряю дар речи. Как она может со мной так говорить? Я просто не понимаю, в чем я виновата?
В глазах начинает неприятно щипать и я чувствую, что вот-вот заплачу.
Вместо ответа я, пожалуй, делаю самую глупую вещь на свете, которая испортит наши отношения ещё больше.
Собираю слюну в своем рту и харкаю ей прямо в лицо.
От шока моя мать ослабляет хватку на волосах и я успеваю вырваться, побежав вверх по лестнице.
Залетаю в свою комнату и дрожащими руками запираю ее. Сердце колотится так, будто сию минуту выпрыгнет из груди. Ноги сводит, а в голове от страха нет никаких мыслей. Она меня сейчас точно убьёт.
Вспоминаю, что у мамы есть связка и она сможет отпереть любую комнату.
Тогда я решаю передвинуть комод, чтобы подпереть им дверь.
Далось мне это с трудом, но я справилась и спустя пару минут уже мысленно вручила себе награду, ибо эта женщина начала ломиться ко мне в комнату с орами и криками.
— Паршивка, ты никуда не выйдешь из дома, пока я не позволю, слышишь меня? — она барабанит в дверь кулаками.
Я лишь включаю музыку в наушниках на полную, чтобы не слышать этот голос.
Как бы я хотела съехать от неё навсегда. Это просто невыносимо. Каждый новый день с ней — моральная пытка для меня.
«Ты поговорила с Кайлом? Все пучком?» — пишет мне Хиро.
Господи, тебя ещё не хватало.
Почему я? Можно мне хотя бы пять минут побыть счастливой и беззаботной. Ни о чем не думать. На секунду забыться и представить, что моя жизнь не такой кусок дерьма, как я это чувствую. Разве я о многом прошу?
Ладно, думаю, стоит ответить Хиро. Я лично ненавижу, когда меня игнорируют, поэтому не буду поступать так с другими.
«Ещё нет. Думаю, что поговорю с ним в понедельник в школе.» — отвечаю я, и откидываю себе телефон на живот, заведя руки за голову.
«В понедельник поздно. Позвони к нему.» — ответ приходит моментально, как будто он сидел над телефоном и ждал этого.
Да почему мне все вокруг говорят, что я должна делать? Господи!
Мне на телефон приходит ещё одно уведомление и я уже на сто процентов уверенна, что это Хиро. Вроде так нервничать должна я, а не он. Но, видимо, если его брат узнает, что парень был в комнате Митча, то произойдёт что-то плохое. Плохое для Хиро.
Беру мобильник в руки, чтобы переключить композицию, ибо эта грустная песня в моих наушниках точно сейчас доведёт меня до слез.
На экране вижу оповещение и сердце мигом начинает биться быстрее, а низ живота скручивает в узел.
Оказывается, последнее сообщение не от Хиро, а от Хардина.
Быстренько открываю его и мое настроение мгновенно поднимается, а бабочки оживают там, где им самое место.
«Доброе утро, ты как? Голова не болит?» — я пялюсь в экран с тупой улыбкой, как настоящая влюблённая идиотка.
«Все отлично. Холодная вода после пробуждения сделала своё дело ;)» — не медля ни секунды, печатаю я.
«Ребекка, не игнорируй меня.» — боже, Хиро, отвяжись, поговорю я с Кайлом, поговорю.
Я жду ответного сообщения от Хардина, но его нет. Ни спустя пять минут, ни спустя десять.
Видимо, ему достаточно было узнать о моем самочувствии. Скорее всего, он до сих пор злится. Пару дней, и брюнет точно отойдёт, я его знаю. На сколько Хардин вспыльчивый, ровно настолько он и забывчивый.
Чувствую, как меня начинает клонить в сон, хотя я встала всего час назад, но держать веки открытыми с каждой минутой становится все труднее, и я поддаюсь соблазну немного вздремнуть.
Открываю глаза, а за окном уже темно. Отлично «вздремнула», я считаю. Подумаешь, прошло каких-то шесть часов. Тянусь к своему телефону и обнаруживаю кучу новых сообщений от Хиро.
Все предыдущие были о моем игнорировании, а последнее гласит:
«Раз уж ты одна не можешь к нему позвонить, то мы сделаем это вместе, жду в парке в восемь. Без опозданий! И если ты не придёшь, то я просто расскажу все Эшли, учти.» — он меня начинает конкретно бесить. Прилип, как банный лист.
Писать о том, что я самовольно заперла себя в комнате будет довольно тупо. Плюс, от Хиро посыплются сотни вопросов, я уверенна.
Не знаю, как грамотнее отмазаться, не открывая при этом тайну моих отвратительных отношений с матерью.
Думаю, стоит хотя бы попытаться ускользнуть из дома.
Я стараюсь как можно бесшумнее отодвинуть комод от двери. Боже, какой же он тяжелый.
Все же, спустя минут десять моих стараний и пролитого пота, мне удаётся это сделать, не создав лишних звуков.
На цыпочках выхожу из комнаты и аккуратно спускаюсь вниз, проверяя обстановку. Никого.
Видимо, мама в своей комнате.
Я выдыхаю с облегчением и в эту же секунду дверь на втором этаже открывается, и я отдаленно слышу голос матери. Она с кем-то разговаривает по телефону.
Пульс моментально учащается и я быстро прячусь за поворотом на кухню. Прижимаю ладонь ко рту, чтобы, не дай бог, случайно не издать лишний звук.
— Да, Майкл, я выхожу. Целую! — говорит моя мать, проходя ближе к выходу.
