снова зарычал, словно пытаясь что-то сказать. Посмотрел на мое разодранное плечо. Фыркнул и отвернулся.
Я наклонилась ниже.
— Мор, тебе надо вернуться в человеческий облик. Слышишь?!
Хриав помотал рогатой башкой. Его глаза подернулись мутной пленкой.
— Мор! — закричала я. — Харкост тебя ужалил, это наверняка яд! Мы не знаем, как лечить хриавов! Но умеем лечить людей! Тебе надо вернуться!
Зверь шумно выдохнул. И потянулся мордой к моему плечу. Осторожно лизнул — раз, другой.
А когда я снова посмотрела на зверя, он исчез. На каменном полу лежал Мор-человек. У него были все те же пепельные волосы, торчащие непослушными вихрами, крупный нос и ясные голубые глаза, только вместо мальчишки я теперь видела молодого мужчину.
— Ну здравствуй, — прошептала я давнему другу.
— Бу… бусина… упала! Найди! — с трудом выдохнул он.
Я поискала на полу желтый кругляш на веревке, нашла его между каменных плит и намотала на руку Мора.
— Вот она, не беспокойся. — И заорала на весь Вестхольд: — Китти! Сюда! Немедленно!
— Что здесь происходит?
Девушка перебралась через груду пустых ящиков, держа в руке увесистую сковороду. Посмотрела на меня, потом на Мора и бывшего харкоста. Сглотнула.
— Позови леди Куартис! Скорее!
— Держитесь! — понятливо кивнула Китти и убежала, подволакивая хромую ногу.
Я кивнула, не очень понимая, за что держаться. Но раз велено — сжала ладонь Мора. Его голубые глаза затуманились, и я склонилась к лицу парня:
— Мор, ты слышал, что сказала Китти?! Надо держаться! Ты понял?
Он кивнул, тяжело дыша. И отключился.
Но ящики уже отлетали в сторону, а рядом оказалась леди Куартис и еще несколько крепких врачевателей с носилками.
— Скорее, кладите их, вот так! Вивьен, как вы? Вы ранены? Дайте посмотрю!
— Я точно лучше, чем эти двое, — я поморщилась, когда врачевательница осматривала рану.
— Порез неглубокий, задеты лишь верхние слои. Нужна заживляющая мазь и чистая повязка.
— Со мной все в порядке, — уверила я.
За людьми в коридор явились и звери. Топталась у стен парочка любопытных бесхов, тяжело сопел щитобрюх, на потолочной балке повисли трое ладавров, похожих на испуганных птиц. Чудовища не мешали и не помогали, но вытягивали шеи, чтобы лучше видеть. Свет от окна на миг закрыл крылатый силуэт и через разбитое стекло влетел эфрим. Упал рядом, закрывая меня распахнутыми крыльями. Выпустил когти и зарычал. Я осторожно тронула его плечо.
— Уже все хорошо! Со мной ничего не случилось! — воскликнула я, пытаясь успокоить Ржавчину.
Леди Куартис склонила голову.
— Ваше Ржавое Величество! Мое почтение! Если вы не возражаете, я заберу раненых в лекарское крыло. Им нужна помощь.
Эфрим оскалился, но кивнул. Врачеватели унесли парней, Китти убежала следом, все еще сжимая сковороду. А эфрим вдруг сгреб меня и прижал к себе, обнимая лапами и крыльями. Я оказалась в темном коконе, полностью скрытая от внешнего мира. Прижалась щекой к груди чудовища. Под короткой коричневой шерстью быстро-быстро колотилось его сердце. И несмотря на свою опасную силу, эфрим обнимал меня бережно.
Я закрыла глаза, слушая чужое сердце. Было ли оно сердцем друга?
Рассерженно рыкнув, эфрим обхватил меня и устремился к окну. Я охнула, но полет длился совсем недолго. Ржавчина лишь вывалился наружу и поднялся к верхнему этажу. Там тоже не было стекол, так что уже через миг мы оказались в другом коридоре. Поставив меня на пол, эфрим осторожно ткнулся мордой в мое расцарапанное плечо. И замер, шумно втягивая воздух.
— Тебе все равно придется меня кусать, — сказала я.
Эфрим мягко лизнул кожу. И уже через миг я увидела его человеческие глаза.
— Чтобы ты ни думала, мне это совершенно не нравится, — тихо сказал Ржавчина.
Я кивнула, отвернулась и пошла в сторону комнат, в которых жила со дня битвы. Хотя назвать эти апартаменты просто «комнатами» язык не поворачивался! Пять помещений с шикарной мебелью, хрустальными люстрами и такими изящными напольными вазами, что я боялась дышать, проходя мимо них.
Первая комната — это гостиная, в ней перед камином расположились уютные кресла и круглый столик для еды. Здесь же стоял холодильный шкаф и горячая плита, на которой можно согреть чай. Вторая комната была кабинетом и библиотекой, здесь стены закрывали шкафы с хрустальными стеклами, внутри которых поблескивали золотым тиснением корешки ценных книг. Третья являлась роскошной уборной с огромной ванной и позолоченными кранами. И еще две комнаты были спальнями. В моей стояла огромная кровать, накрытая мехом и бархатом, стены оплетал живой вьюнок и остролист. Они же скрывали дверь, ведущую в последнюю, смежную комнату. В которой и поселился Ржавчина.
Как выглядела эта последняя комната, я не знала, потому что никогда в нее не входила. Но подозревала, что стекол в ней не осталось, потому что из-под двери постоянно тянуло холодом. Если в той спальне и были растения, они наверняка погибли.
Роскошный интерьер восхищал, огорчала лишь пара фактов. То, что эти комнаты принадлежали Верховному февру Двериндариума и раньше в них жил Стивен Квин.
И что теперь тут обитал Ржавый Король. И я.
Промыв царапины и переодевшись, я вернулась в гостиную. У огня уже сидел Ржавчина, в своей привычной одежде — юбке до пят. Надевать что-то более подобающее своему новому положению он так и не научился.
Я поставила на горячую плиту чайник и насыпала в чашку скрученные листья.
— Что случилось внизу? — Ржавчина остановился за моей спиной, вдохнул, принюхиваясь к аромату чая. И потянулся к жестяной коробке с леденцами, которую нашел здесь еще в первый день. Она была огромной и доверху наполненной конфетками со вкусом мяты и корицы. Сейчас их осталось на дне — Ржавчина слопал все леденцы.
Сунув конфетку в рот, он блаженно прищурился.
— Хотя можешь не объяснять, Фыр напал на тебя!
— Его зовут Фыр?
— Ну, это единственный внятный звук, который издают харкосты. А в ином виде я этого парня никогда не видел! — подумав, Ржавчина сунул в рот еще один леденец. Хрустнул, раскусывая. И добавил: — Убью гада!
