Все, в том числе и Дербенёв повернулись в сторону идущих по льду «следопытов».
Первым, возглавляя «колонну» и очень чётко ступая «по следу» не тронутому ледоколом, семенил замполит. Сразу за ним, вприпрыжку почти «след в след» двигался командир ЭНГ, за ним широкими размашистыми шагами «циркулил» Дрофеев, замыкал спешащую процессию неизвестно откуда взявшийся рыжий бездомный пёс по кличке Кабздох, который периодически из ниоткуда появлялся на построениях экипажей эскадры.
Темневшее справа от тропы пятно чистой воды заметное до обеда, за время снежного заряда, случившегося час назад, затянуло тонким льдом и припорошило снегом.
Пёс, радуясь внезапным компаньонам и, очевидно, воспринимая процессию, как нечто игриво-родное повизгивал и подпрыгивал, иногда обгоняла людей то слева, то справа по нетронутому снегу. В какой-то момент он пробежал по свежему льду вперёд процессии и тут же, путаясь под ногами, вернулся обратно, оставив на снегу хорошие свежие отпечатки лап как раз в том месте, где ещё три часа назад работали буксиры.
Не надо быть пророком, что бы понять, кто именно воспользовался новой тропой. Ежов, до этого не задумываясь ступавший за замполитом, вдруг оказался рядом с ним, но ненадолго, потому что в следующий миг, когда лейтенанта «потянуло на собачий след» тело облачённое в шинель и шапку, ушло под лёд…
Дербенёву, как впрочем, и всему личному составу Б-181 не приходилось бывать на Южном полюсе и видеть как проворно «вылетают» из воды на лёд пингвины Антарктиды. Но сейчас весь экипаж, наблюдавший за происходящим на льду, стал свидетелем вполне антарктического вылета своего сослуживца, которого так быстро «отрыгнула» ледяная вода, что замполит даже не заметил «потери бойца».
С этого дня тропу стали называть «Ежовой».
Что касается самого Гарри, то по возвращении на корабль, его «наградили» стаканом спирта, чтоб не заболел, поздравили с новым днём рождения, а заодно и праздником. И только боцман Петров проворчал по этому поводу что-то нехорошее касающееся рождённых в понедельник.
Через месяц Игорь Ежов по неизвестной никому причине был переведён на другую подводную лодку, но теперь 629 проекта. Дербенёв облегчённо вздохнул!
VII. Шевалье де Сенгальт
Опытные женщины, знающие мужчин не «понаслышке», скажут, что под коркой мозга у большинства особей мужского пола живёт как минимум один Донжуан или Казанова. И насколько длинной будет эта жизнь зависит исключительно от представительниц прекрасного пола. Во всяком случае до тех пор пока он, этот самец, не найдёт предмет своего сердца, способный целиком и полностью утопить его в водовороте не только страсти, но и бытовых проблем, да так, чтобы опомнится не смог этот самый кобель хотя бы первых лет пять, а лучше десять, насколько хватит сил у этой исключительной женщины.
А, женщины, как известно, встречаются тоже разные, как впрочем, и мужчины. Вот и получается, что одни семейные пары живут «душа в душу» всю жизнь, не замечая порой даже времени, которое бежит где-то рядом, а другие бегут как чумные в разные стороны, споря, соперничая, бросая друг друга, так и не ощутив радости от полного ветра в парусах семейной лодки…
Борис Фёдорович Муренко – заместитель командира Б-181 по политической части был замечательным человеком, с которым всегда можно было найти тему для взаимно приятного и интересного разговора. Всегда вежливая и внимательная манера его общения даже с чужими людьми неизбежно вызывала восхищение окружающих, особенно женщин, а насколько Борис был хорош в семье, лучше его супруги Лидии не знал никто…
Но пусть меня простит читатель, когда мы идём к стоматологу, нас мало интересует насколько ярко в нём выражены человеческие качества или насколько он хорош как собеседник, при этом ой как нам не безразлично насколько он хороший специалист.
Когда, в очередной раз капитан третьего ранга Попов, стоя дежурным по подводной лодке позволил себе «погружение ниже ватерлинии с дифферентом в 40 градусов на нос» Дербенёв вынужден был обратиться именно к замполиту, а тот, в свою очередь, предложил привлечь на помощь сначала офицеров, а уж потом и партийное собрание.
Главными соратниками в разбираемом вопросе Дербенёв считал, своих ровесников и вчерашних товарищей по лейтенантству – штурмана Стоянова и ракетчика Грачёва. Оба «комбата», были хорошими специалистами, честными в общении с коллегами и подчинёнными. Но то, как повели себя на собрании эти «вчерашние друзья», по мнению молодого старпома можно было назвать только предательством.
Именно предательством считал Дербенёв отказ Стоянова и Грачёва, поддержать его предложение о передаче персонального дела коммуниста Попова на суд чести офицеров соединения подводных лодок. Из всего кворума партийного собрания только замполит с механиком поддержали Дербенёва в этом вопросе.
– Позволю спросить вас, Сергей Николаевич, что на сей раз стало причиной столь неподобающего поведения старшего офицера Б-181? – ожидая ответа, замполит пристально посмотрел в глаза начальника РТС.
– Какого неподобающего поведения? – как ни в чём не бывало, поинтересовался Попов. – Я крайне деликатно и вполне достойно общался с женщиной…
– С какой ещё женщиной? – удивился замполит.
– Накануне дежурства моя супруга послала меня к нашей, точнее её, дальней родственнице на улицу Клайпедас, чтобы я починил этой самой родственнице телевизор, а мадам эта оказалась одинокой и вполне симпатичной женщиной…
– И что? – предчувствуя неладное, уточнил Муренко.
– И починил…
– А при чём здесь ваше пьянство во время дежурства по кораблю? – не улавливая связующей нити, снова уточнил замполит.
– Какое там пьянство, Борис Фёдорович, так, на один глаз. Чтобы не закрывался во время беседы. Выпито было всего ничего: пол-литра и то на двоих с девушкой. Старпом сказал, если я ещё раз на дежурстве призову в собутыльники мичманов, он лично напишет рапорт командиру дивизии!
– Так вы, уважаемый Сергей Николаевич, решили на сей раз, чтобы старпом сменил гнев на милость попьянствовать с первой встречной ш…й? – вконец обалдев от услышанного прохрипел Муренко, у которого внезапно перехватило дыхание и замкнуло голосовые связки.
– Ну, зачем же так грубо, Борис Фёдорович, вы же интеллигентный человек, а она, какая-никакая, а все-таки родственница. Да и была-то она на лодке всего час, я же вам не шевалье де Сенгальт…
– Как на лодке? Вы что эту лах… у на борт боевого корабля притаранили? – Богатое воображение и личный опыт замполита нарисовали картину, от которой Борис Фёдорович чуть-чуть не потерял дар речи навсегда.
– Да никто её не таранил, она сама пришла, по разовому пропуску, через проходную завода. – спокойно отреагировал Попов.
Лицо онемевшего замполита вполне определённо напугало Дербенёва:
– Кто за то, чтобы за недостойное поведение в ходе дежурства по кораблю коммунисту Попову объявить выговор, прошу голосовать.
Замполит немного пришёл в себя и внимательно осмотрев присутствующих начал подсчёт голосов.
– Борис Фёдорович, – из-за спины замполита отозвался штурман Стоянов, тщательно фиксировавший всё услышанное в протоколе собрания, – а разве можно объявлять партийное взыскание за нарушение партийной дисциплины, не раскрыв в чём это нарушение выразилось?
– Конечно же, нет! – вместо Муренко ответил ракетчик Грачёв. – Но если протокол, который ты столь усердно ведёшь, после этого собрания случайно попадёт на стол начальнику политотдела, то, скорее всего на ближайшей партийной комиссии дивизии будут рассматривать не похождения Попова, а персональные дела коммунистов Дербенёва и Муренко…
– А вы, что Александр Васильевич, всё, что мы здесь говорим, записываете сразу в протокол??? – окончательно придя в себя, еле слышно проговорил замполит, теперь уже хватаясь за сердце.
Собрание пришлось прервать на неопределённый срок. Попова, в конечном итоге, решили по партийной линии пока не наказывать. В дисциплинарном порядке связист понёс наказание в приказе временно исполняющего обязанности командира войсковой части, который Дербенёв, не без удовлетворения подписал и довёл до старшего офицерского состава.
Нетрезвый и половой вопросы связиста и, как выяснилось, корабельного «Джакомо Казановы» решено было оставить открытыми хотя бы до возвращения из отпуска настоящей «мамы»…
VIII. Командирское решение
1
Ранним утром девятого марта, сразу после подъёма флага Дербенёв направился в приёмную начальника штаба эскадры подводных лодок. Назначенное капитаном первого ранга Шестаковым время пять минут как истекло, а «самого» ещё не было…
Кроме Дербенёва в приёмной «топтались» ещё два мичмана. Судя по папкам, которые те держали в руках, один был явно с узла связи, а другой определённо с шифроргана!
