Вообще Стаса немного веселила то количество мечей, которые носили некоторые самураи. Иногда количество клинков могло доходить аж до четырех штук! Ордынцев нагляделся подобного безумия еще в военном лагере Нобуноро.
Как оказалось, то ли у местных было дрянное железо, то ли они имели плохую технологическую базу, но клинки самураев обладали ужасным качеством.
И если против голой плоти, или, иными словами, против обычных асигару такие мечи еще годились, то вот в столкновениях с доспехами и другими мечами они ломались, как по часам.
В итоге, чтобы продолжать драться воинам приходилось прямо на ходу заменять сломанные клинки.
В этом плане мечи, вроде одати, имели существенный плюс — за счет своей толщины они были намного крепче своих тонких собратьев. Это не говоря уже о длине и возможности крушить те же копья и щиты.
В некотором роде, они выполняли роль острых стальных дубин, как бы странно это не звучало.
Игисака, все больше суетясь, повел их все дальше вглубь трущоб. Более-менее крепкие дома очень скоро сменились полу разваливающимися деревянными халупами, крыши которых были покрыты гнилой соломой.
И хоть местные старались соблюдать чистоту, однако в этих местах запах разнообразных телесных жидкостей становился вполне ощутимым.
Очевидно, что если, для пускай и бедных, но нормальных кварталов, вид троих путешественников не представлял ничего необычного, то здесь они выглядели белыми воронами.
И неудивительно, что неприятности их все же нашли именно в этот момент.
Стас слишком поздно понял, что что-то не так. Судя по лицу Кенсея для него вся эта ситуация тоже стала неожиданностью.
— Какие люди к нам пожаловали! — в какой-то момент грязная улица опустела и дорогу перегородил десяток бедно одетых человек. Однако несмотря на всю свою бедноту, в руках у них покачивалось вполне настоящее оружие — ножи, дубинки и топоры.
Стас оглянулся, услышав за спиной шум, и стиснул зубы. Сзади тоже были бандиты, перегородившие путь к отступлению. Благо, их было относительно немного, всего трое.
Засада.
Однако вид Кенсея заставила Стаса немного успокоиться. Ронин смотрел на стоявших перед ним людей, словно хозяйка смотрит на мерзкий плевок на полу ее дома. Убрать его не составит труда, но какого черта он здесь вообще появился?!
— Это же знаменитый Одноглазый Кенсей, ронин, что стал верной шавкой проклятых ёрики! Вот и настало время поквитаться. На этот раз ты тут лишь один! — разорялся лохматый бандит, исполнявший роль главаря. — Не стоило тебе рушить бизнес столь уважаемых людей. Теперь-то тебе выколют и второй глаз!
Ёрики — своего рода городская и замковая полиция Японии эпохи Эдо. По статусу были ниже самураев, но выше мастеровых и слуг.
— Если вы знаете, кто я такой, то должны знать, что для меня вы лишь пыль под ногам, — голос Кенсея не изменился ни на йоту, пока он неспешно снял со спины свой внушающий ужас одати.
Следом пришел черед ножен. Они были столь длинными, что воину пришлось несколько раз их перехватывать, чтобы полностью снять.
Они с тихим хлопком упали на землю, подняв сероватую пыль. Стас мог воочию посчитать те десятки зарубок и сколов, покрывающих полотно меча. Он явно побывал не в одной схватке.
— Вам ли не знать, что я порублю вас на куски раньше, чем вы успеете еще хоть раз раскрыть свои поганые рты?
— Э нет, ронин! — главарь испуганно отошел на пару шагов назад и следом последовали его подчиненные. — Мы люди маленькие и драться с тобой и не собирались. Мы лишь предупредили тех, кто точит на тебя зуб побольше нашего.
Стоило его словам отзвучать, как между бандитами и ронином с хлопком приземлились двое мужчин. От силы их приземления во все стороны ударила волна воздуха и пыли, пытавшейся запорошить глаза.
Ордынцев скривился, так как у него возникло непреодолимое желание выругаться. Желательно по-русски, так как местный язык все же не дотягивал до качества и количества разнообразных и красочных «матюков».
По виду новоприбывших несложно было понять, что они относятся к категории воителей.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Отступники, — сказал, как выругался Кенсей. — Только их не хватало. — с последней фразой Стас был полностью согласен.
Отступники, предатели или изменники — так называли тех воителей, которые по тем или иным причинам бросили свои кланы и подались в бега.
Жизнь в кланах воителей была далеко не сахар. Зачастую сила и родословная вышестоящих толкала их на ужасные поступки к тем, кто был слабее.
Конечно, теоретически в клане все должны были быть друг другу родственниками. Однако на практике многие кланы, и уж тем более самые большие из них, практиковали покупку детей с высоким уровнем праны у крестьян.
Это была вполне нормальная и обыденная практика, как для этого мира, так и для средневековой Земли. Крестьянам было выгодно продать, предположим, одного из пяти детей, чтобы на четверых остальных точно хватило еды.
Иногда подобная практика принимала настолько чудовищные формы, что мороз пробегает по коже даже спустя столетия.
К примеру, циркачи или «скупщики детей» покупали, после чего уродовали детей, ломая им руки и ноги или забивая в тесные ящики, чтобы их тело непоправимо искривилось.
Затем же этих уродцев показывали по городам, чтобы те развлекали честной народ или вовсе просили милостыню.
Но вернемся в этот мир.
Если очаг праны у ребенка был совсем большим, а родители не хотели его продавать, то воители вовсе не заморачивались покупкой и просто забирали детей, попутно убивая всю семью, как свидетелей.
Особо сильные воители могли вовсе не заморачиваться, накрывая одной мощной техникой сразу всю деревню.
Вот, стоят десятки домов. А чуть погодя на их месте появляется живописное озеро, в котором плавают немногочисленные обломки.
Именно поэтому воителей, у которых не было никаких клановых знаков, боялись пуще всего, ведь именно так они ходили на «детские промыслы» и прочие особо сильно незаконные предприятия.
Из всего сказанного становится очевидно, что воители отступники были еще одной причиной пламенной «любви» местных к воителям.
Злые, как черти, лишенные всего, предатели не особо ценили человеческие жизни, стараясь жить на полную катушку. Некоторые кланы объявляли за их головы награды, что порождало страшные опустошения, когда охотники за головами все же находили отступников.
Некоторые из них, пользуясь раздробленность и слабостью мелких стран, присваивали себе деревеньки или небольшие города, объявляя себя хозяевами. Если сила подобных предателей была велика, то слабые страны долгое время могли вынужденно терпеть присутствие рядом с собой этих убийц.
Впрочем, большинство отступников, старались спрятаться или скрыться в других странах, подальше от своих изначальных кланов.
Выглядели эти отступники не сказать, чтобы серьезно. Отсутствие доспехов и простая одежда давали сразу оценить их низкий ранг. Однако даже низкого ранга могло хватить, чтобы вырезать здесь всех присутствующих кроме ронина.
— Кенсей Урамаса. Мы долго тебя искали. Это именно ты подло убил двоих наших товарищей во время облавы ёрики. Не вы ли, самураи, все время говорите о чести? Так почему же ты убил их дерясь с поддержкой в пару десятков ёрики? Вот теперь ты ощутишь на своей шкуре, каково это. Ты один, а нас двое…
Отступники вытащили мечи и самый разговорчивый к вящему недоумению Стаса продолжал что-то гневно вещать.
«Почему они не нападают?» — Недоуменно подумал Ордынцев: «Это что, какая-то местная традиция? Заговори своего противника до смерти?»
— Держи, — в грудь Стаса вбили ножны с катаной, заставив того инстинктивно схватить их. На недоуменный взгляд Ордынцева Кенсей коротко пояснил. — Я смогу взять на себя лишь воителей и тех, кто впереди. С задними придется тебе драться самому. На этого, — презрительный взгляд на мастерового, который побледнел словно полотно. — Надежды нет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
У Стаса было много чего сказать ронину, начиная с того, что он никогда не дрался долбанной катаной, заканчивая тем, что он будет один против сразу троих!
