этой планете, чтобы страдать, родился для этого. Неудивительно, что он стал великим комиком. Так у него получалось противостоять реальной физической боли, давать ей отпор, его борьба достигла огромного, впечатляющего размаха.
– Бан, знакомься, – сказал Джерри Филд, – это доктор Мэри Риттерсдорф, ее муж пишет те речовки для цэрэушных роботов, которые я показывал тебе в прошлый четверг.
– Мистер Хентман. – Мэри протянула комику руку.
Пожав ей руку, комик ответил:
– Прошу вас! Банни Хентман – всего лишь мой псевдоним. Мое настоящее имя, данное при рождении, Лайонсблад Регал. По понятным причинам его пришлось сменить. Кто придет на телевидение с именем Лайонсблад Регал? Вы можете звать меня Лайонсблад или просто Блад, Джер в знак близости зовет меня Ли-Рег. – Все еще держа Мэри за руку, он добавил: – Если мне что-то и нравится в женщине, так это близость.
– Ли-Рег – твой телеграфный адрес, – уточнил Филд. – Опять ты все перепутал.
– Что верно, то верно, – отпустив руку Мэри, отозвался Хентман. – Итак, фрау Раттенфэнгер…
– Риттерсдорф, – поправила его Мэри.
– Раттенфэнгер, – сказал Филд, – по-немецки означает «крысолов», Бан, тебе не стоит так оговариваться.
– Простите мою ошибку, – извинился комик, – фрау… доктор Риттельсдоф. Прошу вас, обращайтесь ко мне по-свойски, мне так будет приятнее. Я люблю общество хорошеньких женщин. Это во мне говорит голос детства. – Он улыбнулся. Но в его лице и особенно в глазах все еще читалась тяжесть давно минувших дней, боль человека, утратившего вкус жизни. – Я найму вашего мужа. При условии, что мне удастся иногда видеться с вами. Если он поймет настоящую причину сделки, то, что в дипломатии называется «секретный протокол». Джерри, ты же знаешь, как для меня в последнее время важны эти протоколы.
– Чак сейчас в захолустном конапте на Западном побережье, – сказала Мэри. – Я оставлю вам адрес.
Она схватила лист бумаги, ручку и записала адрес.
– Скажите ему, что он вам нужен, скажите…
– Он мне не нужен, – спокойно перебил ее Банни Хентман.
– Разве вы, мистер Хентман, не убедились в обратном? У Чака невероятный талант, но, боюсь, если его никто не подтолкнет…
Потирая нижнюю губу, комик ответил:
– Вы боитесь, что ваш муж не воспользуется этой возможностью и все пойдет прахом?
– Да, – кивнула Мэри.
– Но это его талант. И ему решать.
– Моему мужу, – добавила она, – нужна помощь.
«И мне нужно знать, как будут обстоять дела, – подумала она. – Понимать людей – моя работа. Чак – человек зависимый и инфантильный, его необходимо подталкивать и вести за руку, если он вообще хочет куда-либо двигаться. В противном случае он сгинет в этом богом забытом конапте, который снял. Или выбросится из окна. Эта работа – единственное, что его спасет. Хотя Чак будет последним, кто в этом признается».
Пристально глядя на нее, Хентман произнес:
– Могу я вам еще кое-что предложить, миссис Риттерсдорф?
– Что вы имеете в виду?
Мэри посмотрела на Филда, но его лицо оставалось бесстрастным. Филд словно спрятал голову в панцирь, подобно черепахе, отстранился от разговора.
– Видеться с вами время от времени, – ответил Хентман, – по личной нужде.
– Меня не будет на Терре. Я собиралась поработать на ТЕРПЛАН, у меня командировка в систему Альфа на несколько месяцев, а может, и лет. – Мэри почувствовала волну поднимающейся внутри паники.
– Тогда мне нечего предложить вашему мужу, – подвел итог Хентман.
– Когда вы уезжаете, доктор Риттерсдорф? – спросил Филд.
– Прямо сейчас, – ответила Мэри. – У меня есть четыре дня, чтобы собрать вещи и устроить детей в…
– Четыре дня… – задумчиво произнес Хентман, продолжая оглядывать ее с головы до ног. – Вы разошлись с мужем? Джерри сказал…
– Да, разошлась, – ответила Мэри. – Чак уже съехал.
– Поужинайте со мной завтра вечером, – предложил Хентман. – А я пока загляну к вашему мужу или отправлю кого-нибудь вместо себя. Мы дадим ему шанс и полтора месяца времени. Пусть напишет нам сценарий. Как вам такое предложение?
– Я не против поужинать с вами, – сказала Мэри. – Но…
– Это все, о чем я прошу. Только ужин. В любом ресторане, какой выберете, в любом уголке Соединенных Штатов. Но если дальше пойдет… – Он улыбнулся.
* * *
Прилетев обратно на Западное побережье, Мэри пересела на городской монорельс и добралась до центра Сан-Франциско – филиала ТЕРПЛАНа, компании, с которой она сотрудничала по поводу своей весьма желанной новой работы.
Когда она поднималась на лифте, рядом с ней стоял представитель ТЕРПЛАНа по связям с общественностью – хорошо одетый, подтянутый молодой человек, которого, как узнала Мэри, звали Лоуренс Макрей.
– Нас ждет толпа репортеров, – сказал он. – И вас засыплют вопросами. Они будут намекать и попытаются заставить вас подтвердить, что наш медицинский проект является прикрытием для захвата Террой Альфы III М2, что наша цель – восстановить колонию, заявить на нее свои права, добиться ее развития, а затем отправить туда поселенцев.
– Разве колония не принадлежала нам до войны? – поинтересовалась Мэри. – Как иначе мы бы создали там госпиталь?
– Так и есть, – сказал Макрей.
Они вышли из лифта и направились вдоль по коридору.
– Но ни один терранский корабль, – продолжил он, – не посещал Альфу III М2 уже двадцать пять лет, и с юридической точки зрения это прекращает наши притязания. Пять лет назад Луна вернулась к политической и правовой автономии. Однако, если мы прилунимся и восстановим больничную базу, вернем техников, врачей и все, что потребуется, сможем вновь заявить о себе. Если этого не сделали альфанцы – а они, очевидно, не сделали. Возможно, они все еще оправляются от войны. Или же, исследовав Луну, решили, что ее экология чужда их биологии и это не то, чего они хотят. – Макрей придержал дверь, и Мэри вошла в комнату, оказавшись лицом к лицу с репортерами гомеопейп. Их было пятнадцать или шестнадцать, некоторые держали наготове фотокамеры.
Глубоко вдохнув, Мэри подошла к оборудованной микрофоном кафедре, на которую указал Макрей.
– Дамы и господа, – сказал в микрофон Макрей, – это доктор Мэри Риттерсдорф, известный брачный консультант из округа Марин, которая, как вы знаете, безвозмездно предложила свои услуги для нашего проекта.
Один из репортеров тут же уныло произнес:
– Доктор Риттерсдорф, как называется этот проект? «Психотик»?
Присутствующие в зале корреспонденты рассмеялись.
– Операция «Пятьдесят минут», – ответил Макрей. – Это рабочее название.
– Куда вы отправите больных с Альфы III M2? – спросил другой репортер. – Или это секретная информация?
– Сначала, чтобы разобраться в сложившейся ситуации, мы проведем исследования, – сказала Мэри. – Нам уже известно, что пациенты – по крайней мере некоторые, и их потомки – живы. Мы не претендуем на то, чтобы знать, насколько жизнеспособно общество, которое они сформировали. Осмелюсь предположить, что оно вообще не
