жизнеспособно, за исключением примитивных человеческих нужд. Мы попытаемся провести корректирующую терапию с теми, с кем сможем. Несомненно, больше всего нас беспокоит состояние детей.
– Когда вы ожидаете прибыть на Альфу III М2, доктор?
Щелчки фотокамер зазвучали тише, как удаляющееся хлопанье крыльев.
– Думаю, в течение двух недель, – ответила Мэри.
– Вам за это не заплатят?
– Нет.
– Значит, вы убеждены, что это на благо общества? Что вы выступаете за правое дело?
– Я… – нерешительно протянула Мэри. – Это…
– Значит ли это, что терране получат личную выгоду от вмешательства в культуру бывших пациентов психиатрических больниц? – спокойным тоном спросил репортер.
Мэри повернулась к Макрею.
– Что мне ответить? – спросила она.
– Это не входит в компетенцию доктора Риттерсдорф, она психолог, а не политик. Она не будет отвечать на ваш вопрос, – заявил публике Макрей.
Высокий, худощавый, явно опытный репортер поднялся со своего места и, растягивая слова, спросил:
– А руководству ТЕРПЛАНа не приходило в голову просто оставить Луну в покое? Отнестись к ее культуре так же, как и к любой другой, уважая ее обычаи и ценности?
– У нас… у нас пока нет достаточной информации, – запинаясь, ответила Мэри. – Возможно, когда мы узнаем больше… – Она замолчала, с трудом подбирая слова. – У Альфы III M2 нет традиций. Это общество психически больных индивидуумов и их потомков, которое возникло всего двадцать пять лет назад… Вы не можете оправдывать его, сравнивая его культуру, скажем, с ганимедской или ионийской. Какие ценности могли бы развить психически больные люди? И за столь малый промежуток времени!
– Но вы сами сказали, – не сдавался репортер, – что на данный момент ничего о них не знаете. Из всего, что вам известно…
Макрей резко перебил его:
– Если у них сложилась хоть сколько-то стабильная, жизнеспособная культура, мы оставим их в покое. Но данное решение зависит от таких экспертов, как доктор Риттерсдорф, а не от вас, не от меня и не от американской общественности. Говоря откровенно, мы считаем, что нет ничего более потенциально взрывоопасного, чем общество, где доминируют психопаты, где они определяют ценности и контролируют средства коммуникации. Из этого может вырасти все что угодно: новый культ религиозных фанатиков, параноидальная националистическая концепция государства, варварская маниакальная деструктивность. И опасение их неизученных возможностей оправдывает наше исследование Альфы III M2. Этот проект направлен на защиту наших собственных жизней и ценностей.
Репортеры гомеопейп молчали, слова Микрея их явно убедили. Мэри также была солидарна с коллегой.
Позже, выходя из комнаты, она спросила:
– Это на самом деле так?
Макрей посмотрел на нее.
– Вы имеете в виду, летим ли мы на Альфу III M2 потому, что боимся ментально нестабильного анклава, или потому, что ненормальное общество как таковое вызывает нашу обеспокоенность? Думаю, что любой из этих причин достаточно. Для вас это определенно должно быть так.
– Мне не стоит об этом спрашивать? – Мэри посмотрела на молодого, внешне привлекательного сотрудника ТЕРПЛАНа. – Моя работа…
– Вы должны выполнять свою задачу, и все. Я не говорю вам, как лечить людей. Почему вы указываете мне на то, как справляться с политической ситуацией? – Он задержал на Мэри холодный взгляд. – Я назову вам еще одну цель операции «Пятьдесят минут», о которой вы, возможно, и не подумали. Может так сложиться, что через двадцать пять лет общество психически больных людей придумает и воплотит в жизнь технологические идеи, которые мы сможем использовать, особенно те, у кого маниакальный синдром – они представляют самый активный класс. – Он нажал кнопку вызова лифта. – Они изобретательны. Как и параноики.
– Поэтому раньше туда никого не отправили? – спросила Мэри. – Вы хотели посмотреть, как будут развиваться их идеи?
Улыбаясь, Макрей молча ждал лифт.
«Он абсолютно в себе уверен», – решила Мэри. Согласно ее знаниям в области психиатрии, это могло привести к ошибке. И, возможно, к серьезной.
Около часа спустя, возвращаясь домой в округ Марин, чтобы упаковать вещи, Мэри вдруг поняла главное противоречие в позиции правительства. Поначалу они хотели исследовать Альфу III M2, опасаясь, что зародившееся там общество может угрожать безопасности, а позже стремились узнать, не придумали ли там что-нибудь полезное для Терры. Почти сто лет назад Фрейд показал, насколько ложной может быть двойная логика, подобная этой. Одна проблема исключала другую. Правительство не могло следовать двумя путями одновременно.
Психоанализ показывал четкое правило; когда для совершения поступка приводились две противоречащие причины, то настоящим мотивом не могла служить ни одна из них. Существовала третья, о которой человек или в данном случае группа чиновников и не подозревали.
Каков был настоящий мотив? Вот о чем задумалась Мэри.
Проект, для которого она была готова добровольно лететь на Альфу III M2, уже не виделся ей таким идеалистическим и прозрачным.
Каким бы ни оказался скрытый план правительства, интуиция Мэри подсказывала, что он продиктован пусть и жесткими, но благими намерениями.
Понимала она и еще кое-что – истинного мотива ей никогда не узнать.
Увлеченно собирая вещи, Мэри вдруг почувствовала присутствие посторонних. Она обернулась. В дверях стояли двое мужчин.
– Где мистер Риттерсдорф? – спросил старший из них, показав удостоверение личности.
«Агенты ЦРУ из Сан-Франциско», – прочла Мэри.
– Он здесь больше не живет, – ответила она. – Я дам вам его новый адрес.
– Мы получили наводку от неизвестного лица. По имеющимся у нас данным, ваш муж планирует совершить самоубийство.
– Для него это нормально, – отмахнулась Мэри, записывая адрес лачуги, где теперь жил Чак. – Не стоит о нем беспокоиться, он всегда вот-вот покончит с собой, но по-настоящему никогда этого не сделает.
Старший агент ЦРУ укоризненно посмотрел на Мэри:
– Вы с мистером Риттерсдорфом расстаетесь, я правильно понимаю?
– Верно, раз уж вам до этого есть дело. – Мэри улыбнулась агенту мимолетной улыбкой профессионала. – Могу я дальше собирать вещи?
– Наш офис стремится обеспечить определенную защиту своим сотрудникам, – пояснил агент. – Если ваш муж покончит с собой, то будет проведено расследование, чтобы определить степень вашей причастности. И, учитывая вашу специализацию на семейных отношениях, это может привести к неловкой ситуации, вы не находите?
– Вы правы, – после небольшой паузы ответила Мэри. – Полагаю, вы правы.
Второй агент продолжил:
– Считайте это нашим неофициальным предупреждением. Не стоит торопиться, миссис Риттерсдорф, не давите на мужа. Вы понимаете, о чем я?
Он задержал на лице Мэри безжизненный, холодный взгляд.
Она кивнула. И вздрогнула.
– Если он появится, – сказал старший, – попросите его связаться с нами. Он взял отпуск на три дня, но мы бы хотели поговорить с ним.
Агенты вышли из комнаты и направились к входной двери.
Мэри, оставшись одна, вздохнула с облегчением и вернулась к своему чемодану.
«ЦРУ не будет
