— Или… кого? — продолжил генерал. — Как поступили с телеграммой? Отправили?
— Я поговорил с начальником почты, — сказал Петев. — Договорились немного ее подзадержать.
— И правильно. Когда ее там получат, то будут знать…
— Что Маклоренс — то есть Морти — уже… морто, мертв. И что передатчик уже в наших руках. Так что других шифрограмм больше не поступит. Заметьте следующее… — Ковачев заглянул в листок с текстом: — «Морти погиб катастрофа машине» можно понять и так: «Морти погиб. Точка. Катастрофа в машине». То есть катастрофа с передатчиком.
— А что все-таки передать начальнику почты? — спросил Петев. — Он не может надолго задержать телеграмму.
Марков курил, несколько раз торопливо затянулся.
— Действительно… А жаль! Смущает меня, что время идет, а мы все еще не знаем цели их прибытия сюда.
— Надо надеяться, скоро они покажут свои коготки, — сказал Петев.
— На что надеяться? Разве они уже не показали, на что способны, когда спровадили Маклоренса в пропасть? А завтра может произойти что-нибудь и похлеще!
19 июля, суббота. ВечеромСупруги Халлиган, как и положено достопочтенным англичанам, ровно в восемь явились к забронированному для них столику. Несколько минут спустя, когда еще ничего не было заказано, в зал вошел Ларри О'Коннор. Он оглядел зал, как бы кого-то ища, и, хотя свободных столиков было достаточно, приблизился к столу англичан и обменялся с ними несколькими ничего не значащими фразами, как водится между соотечественниками в чужой стране, после чего был настоятельно приглашен разделить компанию. Когда О'Коннор сел, беседа продолжалась.
Петев сидел недалеко. Цены здесь были не для командированных, а выдавать обеды и ужины в первоклассном заведении тоже за служебное задание Петеву было совестно, и потому он заказал пиво. Официант посмотрел на него подозрительно, но недовольства не выказал. Тем временем подоспел Дейнов и уселся напротив.
— Здравствуйте!
— Добрый вечер! Как видите, сидят и беседуют.
— Беседуют и закусывают. Скоро к ним присоединится и Мелвилл. Я проверил, О'Коннор прибыл самолетом прямо из Франкфурта.
— Что еще известно о нем?
— Ничего. Паспорт выдан в Нью-Йорке.
Между столиками в начале зала замаячила мадам Мелвилл. Заметив Халлиганов, она приветливо им помахала, и те энергично начали зазывать ее к себе. Она еще только усаживалась, а уж ей представили О'Коннора, и сразу же завязался оживленный разговор.
— Вот и собрались, — сказал Петев. — Этот О'Коннор искал Харрисона-Маклоренса, а нашел его любовницу.
— Как будто она была ему только любовница! Не кажется ли вам, что уже пора вызвать ее к нам да порасспрашивать о том о сем? — оживился Дейнов.
— О чем, например?
— Да хотя бы о том… — Дейнов задумался. — О том хотя бы, что ее дружок, с которым она прикатила к нашим берегам в одной машине, оказался убитым.
— В автомобильной катастрофе!
— А она прыгает, ручкой помахивает, точно ничего не случилось.
— Вы думали, что она облачится во все черное, да? Она узнала скорбную весть вполне официально, от администраторши. После обеда побывала в морге. Даже всплакнула. Но что поделаешь, дорожное происшествие, такие вещи случаются даже в Австралии.
— А про два пистолета и радиопередатчик что она станет плести?
— Помилуйте, скажет она, я ничего такого не знаю, не ведаю… И точка. Вы думаете, вам одному хочется перекинуться с нею парой словечек? Однако не забывайте, что перед вами Маман. Поглядите-ка на нее!
О'Коннор пригласил Мелвилл, и оба весело отплясывали.
20 июля, воскресеньеСтранную пару представляли Ноумены. Огромный крючковатый нос, жалкие остатки рыжевато-седых кудряшек выдавали в Еремее выходца с Ближнего Востока. А вот дочь его походила скорее на испанку — или сицилианку, или француженку. Появлялась она везде одетой крайне экстравагантно, непомерно, даже вульгарно загримированной и почти всегда одна. С отцом ее видели целый вечер только тогда, в Балчике. Она редко пользовалась автомашиной, предпочитая пешие прогулки в одиночестве. Складывалось впечатление, что она кого-то разыскивает. Ее трудно было бы назвать красавицей, хотя на мужчин она производила впечатление. И только глаза ее, если в них вглядеться, говорили о какой-то душевной опустошенности и внушали страх.
После обеда — на сей раз в отдаленном ресторанчике — Мишель Ноумен снова отправилась на прогулку. Но то было не беспечное послеобеденное путешествие для облегчения пищеварения, а подобие неистового, утомительного кросса, словно возникла необходимость разом сбросить все калории, набранные за столом. Не впервые Мишель выматывала таким манером оперативников.
На этот раз очередная прихоть привела ее на пристань. Послеобеденная дремота одолела всех отдыхающих, так что свободных лодок, предназначенных для приятных прогулок, было хоть отбавляй.
Мишель внимательно оглядела их все, а главное, всех лодочников и остановилась возле небольшого суденышка с надписью «Гларус». В ней красовался в выразительной позе культуриста молоденький черноволосый паренек. После того как он перехватил ее взгляд, Мишель кокетливо улыбнулась. Видя столь явный к себе интерес, он поднялся, дерзко ухмыльнулся, даже подмигнул и прибегнул к жестам с полупоклонами — очевидно, по его представлению, венецианские гондольеры так зазывают молодых сеньорит в свои лодки.
— Не угодно ли, фройляйн, на прогулку? Шпацирен гевезен… променад. Чиба гарантирует полное обслуживание.
Без всяких колебаний Мишель вскочила в лодку, а Чиба ухватил ее за талию, делая это несколько энергичней, чем следует при посадке дамы. Оба рассмеялись при этом. Чиба немедленно завел мотор, и лодка понеслась от берега.
21 июля, понедельник. УтромГенерал Марков собрал в управлении всю группу, как он выразился, на прощальный разговор, поскольку намеревался ближайшим самолетом вернуться в Софию. Кроме Ковачева, Петева и Дейнова, был здесь и Консулов как энергичный и полноправный участник общего дела.
— Что нового у наших господ? — спросил Марков.
— Дочь Ноумена почти целый час бесцельно носилась в лодке по морю, — ответил первым Петев.
— Кто лодочник?
— Христо Спиров Диамендиев, местный ухажер по кличке Чиба. Год назад изгнан из торгового флота за валютные спекуляции. Теперь вольный рыбак, а летом промышляет как лодочник, предлагая клиенткам «полное обслуживание»… Встретились они впервые в жизни.
— Какие страны посещал он в плаваньях, другие интересные подробности?
— Коллеги из Варны занялись и его биографией, и им самим.
— А в лодке?
— Ничего особенного не замечено, — закончил Петев.
— Как вы полагаете, полковник, — генерал обернулся к Ковачеву, — случайно ли Мишель Ноумен попала к Чибе, или был предварительный уговор?
— Не могу сказать ничего определенного… Как вы знаете из доклада, Еремей Ноумен внимательно наблюдал за мадам Мелвилл все то время, пока она была с О'Коннором в кафе-мороженом. Он следил целых два часа, пока они не расстались. И сразу же пошел к ней в номер. Там он находился примерно пятнадцать минут.
— Встречался он с О'Коннором наедине?
— Нет. Кроме усиленного ухаживания за Мелвилл, ничем другим О'Коннор не интересен. Слонялся бесцельно по пляжу, лежал на песке…
— По моей линии я видел его только вместе с Мелвилл, — продолжал Дейнов, — но в ее номер он пока не входил. Или мы его не засекли. Вчера многие посещали Мелвилл: оба Халлиганы, Ноумен, дочь его тоже показывалась на этаже. Но Ларри О'Коннор визит ей еще не нанес.
— А она бывала у него?
— Едва ли. Разве что ночью… Не знаю, — сказал Дейнов.
— Странно… столько людей собралось. — Марков начал загибать пальцы. — Один, два… пять… если считать и Железного Волка…
— Если он человек. А одно время их было даже шестеро, — вставил Ковачев.
— Да, с убитым. Собралось столько людей, а ничего не делают, — продолжал Марков. — Если прибавим парочку Халлиган, набирается восемь душ. Хотя Халлиганов можно и не считать.
— Ничего не делают! — изумился Петев. — Один убит, две шифровки…
— Убийство не в счет, это их внутренние дела. Едва ли такая компания прилетела сюда, чтобы убрать Морти. А радиограммы… Расшифровали мы их — ну и что? Что взамен?
— Да, прошла неделя после прилета первых ласточек, — сказал Ковачев. — Ясно, что это не агенты, которых внедряют надолго. Еще десять, от силы пятнадцать деньков — и они все упорхнут. Кто в Англию, кто в Штаты, а кто и еще дальше. А мы как засели на мели, так и сидим. Ни единой версии об их пребывании здесь.
— Насчет версий мы еще поговорим, но… — Генерал испытующе всех оглядел. — Но сначала ответьте на такой вопрос: регулярно ли читаете газеты?
