По правде говоря, Майкл давно не ухлестывал за женщинами, так давно, что уже и не помнил, когда это было. Однако в юности он набегался по свиданиям. Видно, этого хватит ему на всю оставшуюся жизнь. Заодно он приобрел репутацию дамского угодника и отчаянного ловеласа, от которой, судя по всему, ему тоже не избавиться до конца своих дней.
Майкл прекрасно помнил, что, когда был юнцом и чуть позже, когда ему едва перевалило за двадцать, он пил вино, обедал и танцевал, не зная устали.
А потом он получил сильные ожоги во время того несчастного случая. И безнадежно искалечил себе спину. И что-то в нем тогда сломалось. Увечье заставило Майкла взглянуть на жизнь, а заодно и на себя, совсем другими глазами.
Он купил маленький полуразвалившийся домик и умело восстановил его. А позже, продав дом, заработал на этом неплохие деньги. Особнячок, в котором Майкл жил теперь, был уже третьим жилищем, обновленным его руками. Товарищи Майкла по пожарной команде страшно поразились бы, если б узнали, что О'Брайен никогда не приводил в свой дом никаких случайных гостей и девиц на одну ночь.
А сейчас он готов был взяться за более крупное дело и уже некоторое время приглядывался к зданию прежней городской пожарной части. Майкл успел даже переговорить с одним своим старым приятелем о том, чтобы взять в аренду половину этого сооружения и после реконструкции превратить ее в ресторан. Майкл рассчитывал, что на реализацию проекта у него уйдет по крайней мере год, если учесть то позорное состояние, до которого довели этот некогда очаровательный старинный особняк.
В другой его половине Майкл собирался открыть лавку, где будут продаваться деревянные пожарные машинки ручной работы. Даже когда Майкл приходил в себя после аварии — а выздоровление его было долгим и мучительным, — он сохранял ясный ум. Еще тогда Майкл возродил традицию рождественской продажи игрушек, сделанных пожарными-добровольцами. Большую часть машинок в те дни еще только мастерили, но некоторые были уже готовы, и Майкл отобрал те, которые имели товарный вид. А потом взялся за изготовление деревянных приспособлений для тушения огня. И с каждым годом поделки его становились все более замысловатыми и изощренными.
Однако удивлению его не было границ, когда к нему стали приезжать коллекционеры и предлагать за игрушки астрономические суммы. И скоро Майклу стало ясно, что, занимаясь продажей грузовичков, он может далеко пойти.
Так что он уже два года не встречался с женщинами и, по правде сказать, не очень-то и жалел об этом.
Но почему-то ему показалось страшно оскорбительным то, что первая девушка, к которой он за многие годы проявил легкий интерес, решительно отвернулась, не дав ему даже шанса поговорить с ней.
Это напомнило ему об одной девчонке, которую он знавал много лет назад…
— Чего ты нахмурился? — прогудел Мэрфи. — Никто вроде не помирает…
Майкл тряхнул головой, отгоняя воспоминания, и резко поднялся на ноги.
— Ты куда? — изумился Мэрфи.
— Сменить обстановку, — со злобной усмешкой ответил Майкл.
Дело не в том, что она мне понравилась, размышлял он. Нельзя же бросаться в омут с головой. Я больше не юнец, готовый влюбиться в какую-нибудь смазливую девицу лишь потому, что она симпатично выглядит, шикарно одевается и имеет классную машину.
А ведь я когда-то был таким… Но все изменила встреча с той девчонкой… Много лет назад… Она казалась такой лекомысленной и грешной. На самом же деле всегда поступала правильно. Смешная, неистовая, удивительная…
Уйдя от меня, она словно вылила мне на голову ушат холодной воды.
Майкл почувствовал, как по спине у него забегали мурашки. То масло загорелось в доме Микки Макги… А эта девушка, такая знакомая и в то же время чужая… Может, это сестра Микки, подумал Майкл. И вдруг ему невольно захотелось узнать, как поживает Сэди.
Сейчас она могла быть где угодно, заниматься чем угодно. Он никогда не расспрашивал о ней ни Микки, ни их общих приятелей Хоука и Кейт Адамс, поскольку такие разговоры могли разбередить его рану… Ему было больно вспоминать о Сэди и о том, что между ними произошло. Но все равно Майкл часто думал о ней. Сэди была той девчонкой, которая могла воспламенить весь мир, Майкл был парнем, который мог отдать все на свете за то, чтобы удержать ее.
Но если бы Майкл узнал, что сталось с Сэди теперь, это, наверное, травмировало бы его почти так же, как пламя того злосчастного пожара.
Потому что прежде эта девчонка светилась — и все по сравнению с ней казалось тусклым и скучным.
Майклу хотелось понять, почему теперь другая девушка, смутно напомнившая ему Сэди, не пожелала его видеть. Может, из-за того, что он прочитал ей целую лекцию, строгим тоном объяснив, как надо обращаться с горящими сковородками? А может, ее отпугнули шрамы у него на шее? Или Энджел, наоборот, потянуло к нему, а она связана с другим?
Но как ни крути — ей чертовски неуютно в моем обществе, решил Майкл. Вот она и боится столкнуться со мной здесь, в пожарной части.
Стоило девушке войти в холл, как Майкл наконец все понял.
Она не была похожа на Сэди. Это и была Сэди.
Все в ней изменилось — волосы, макияж, манера одеваться… В сущности, она куда меньше походила сейчас на ту, прежнюю Сэди из его воспоминаний, чем в то утро, когда пыталась тушить горящую сковородку.
Теперь девушка стояла в холле крошечной конторы пожарной части, окруженная детишками и с младенцем, дремавшим в цветастой прогулочной коляске, — и было в этом что-то такое, от чего у Майкла екнуло сердце.
— Привет. Это снова я.
Вся ее фигурка излучала трогательную незащищенность, словно девушка ожидала, что кто-нибудь в любой момент подойдет к ней и попросит ее уйти.
Светло-каштановые волосы Сэди, золотившиеся под лучами солнца, обрамляли лицо легкими, как перышки, прядками. Сегодня она сделала едва заметный макияж, и ее небесно-голубые глаза казались огромными. А розовые, полуоткрытые от удивления губы напоминали небольшой бантик, который так и хотелось поцеловать.
Но самым удивительным было то, как элегантно она выглядела в прямой темно-синей юбке, жакете и шелковой цвета слоновой кости блузке с длинными рукавами. Высокие каблуки увеличили рост девушки на целый дюйм, и сейчас она доставала Майклу почти до подбородка.
Она выглядела очень мило. Изящная, гибкая, как тростинка… Майкл не мог понять, отчего ее ноги кажутся такими длинными. Но сама Сэди отлично это знала.
Тут до него дошло: она не рассчитывала встретить его здесь. Для кого же тогда она оделась так красиво?
Сэди несмело вложила свои пальцы в его протянутую руку.
