Сэди несмело вложила свои пальцы в его протянутую руку.
Ее ладонь казалась крошечной в руке Майкла. Такая нежная и мягкая, упоительно-теплая… Такой он и помнил ее. Однако рукопожатие девушки оказалось на удивление сильным и деловым.
Майкл на миг растерялся, не зная, как себя вести. Притворяться и дальше? Сделать вид, что он ее не помнит? Называть ее Энджел, словно они только что познакомились? Словно не гонялись никогда друг за другом по зеленым холмам парка? Словно не трепетал на ветру у них над головами бумажный змей?
Майкл понял, что не в силах так поступить.
— Сэди, — произнес он.
Подбородок девушки взметнулся.
— Майкл.
— Не могу поверить, что в то утро я не узнал тебя.
Сэди засмеялась, хотя Майкл был уверен, что она делает это через силу. Теперь ее смех был сдержанным, негромким и каким-то искусственным. Он ничем не напоминал тот грубый, чуть ли не дикий хохот, который Майкл столько раз слышал в прошлом.
— Я могла бы обидеться на тебя, если бы в тот день ты меня узнал!
— А почему ты мне не сказала?..
В ответ тишина. Сэди посмотрела на спящего младенца, потом опять на Майкла.
— Думаю, я трещала без умолку… из-за пожара.
— А теперь дай-ка я посмотрю на тебя, — сказал он. Однако, глядя на нее, Майкл ощутил некую грусть. Раньше она слишком увлекалась косметикой, а волосы ее напоминали горящую на солнце медь. В тот раз, когда они впервые встретились, на Сэди была черная кожаная юбка, такая короткая, что у Майкла захватило дух. Теперь Сэди совсем другая, но все же через несколько минут Майкл уже забыл и про ее косметику, и про волосы, но юбку так легко выбросить из головы было невозможно. Та девчонка просто искрила — и казалось, вокруг нее вот-вот вспыхнут все деревяшки. Теперь она выглядела искушенной и утонченной, дерзость исчезла, волосы были в совершенном порядке, макияж тоже безупречен, юбка как у классной дамы. Но где же искры? Она выглядела многоопытной и холодной, словно отполированный мрамор.
Майкл подумал, что раньше Сэди запросто смогла бы ездить по пустыням на верблюде, сражаться с аллигаторами, участвовать в сафари…
Уж не я ли сделал ее такой? Маленькой мисс Недотрогой, самой холодной женщиной в США?
Сделав над собой усилие, он выпустил из ладони ее руку. И тут же заметил, как на левой руке у Сэди что-то блеснуло.
Майкл не удержался, поднес руку девушки к глазам и принялся рассматривать огромное кольцо, сверкавшее у нее на пальце.
— Ты помолвлена? — Изо всех сил Майкл старался казаться безучастным, словно Сэди была лишь старой знакомой, вызвавшей у него мимолетный интерес. Конечно, Сэди могла бы сразу опустить руку, если бы заметила, какое впечатление произвело на Майкла ее кольцо.
И теперь девушка стряхнула со своей кисти пальцы Майкла и спрятала руку за спину, как малыш, которого застали за тем, что он нацепил на себя кольцо матери.
— Это… еще неофициально, — пролепетала она, утратив при этом некоторую долю своего лоска.
Майкл в глубине души порадовался. Какое безобразное кольцо, подумал он. Безвкусица! Показная роскошь! Оно даже не подходит Сэди по размеру. Слишком велико.
— А «неофициально» — это как? — осведомился он.
Сэди уставилась на Майкла. Он сводит меня с ума — и ему это нравится, в отчаянии подумала она.
— Видимо, — елейным голосом продолжал Майкл, — официально пасть к его ногам ты собираешься немного позже?
Руки Сэди сами собой сжались в кулачки.
Она собирается меня ударить, весело подумал Майкл. Это больше похоже на ту Сэди, которую я когда-то знал. Она умела отвесить крепкую оплеуху любому парню, который ставил ее в неловкое положение.
Однако, к его разочарованию, кулаки Сэди разжались. Весьма сдержанно она произнесла:
— В настоящее время каждый из нас занят своей карьерой.
Майкл хотел было возразить, что настоящая страсть не прячется на задворках карьеры, но предпочел отступить.
— Надеюсь, он хороший парень, — совершенно неискренне заметил Майкл.
В сущности, я совсем на это не надеюсь, промелькнуло у него в голове. Хорошо бы он оказался полным болваном, а когда все будет «официально», то желательно, чтобы брак ее не продлился больше трех недель и чтобы она приехала домой, в Слипи-Гроув… с разбитым сердцем… И вот тогда, когда все будет кончено, я утешу ее и верну к жизни…
Боже, какая нелепость! Я же не видел Сэди семь лет. Мы с ней общались всего две недели. Если это можно назвать общением…
Майкл заметил, что взгляд Сэди упал на его шрамы. Она даже не приехала, когда жизнь моя висела на волоске, горько подумал он.
Я безразличен ей. У нее свои планы. И вот теперь она стоит передо мной. Она стала той женщиной, какой хотела стать.
— Да, он славный, — ответила Сэди. — Приятный парень, адвокат.
Майкл не был уверен, что эти два слова можно соединить в одном предложении, однако прикусил язык и обратился к Такеру и Эмбер:
— Спасибо, что пришли. Я ждал вас в гости.
— Вы знаете мою тетю? — спросила Эмбер.
— Много лет назад мы были друзьями.
— И все еще друзья? — не отставала девочка.
Майкл поглядел на Сэди, другую Сэди, совсем непохожую на ту девчонку, какую он знал прежде. Тогда она хохотала до слез, пока на щеках у нее не появлялись смешные черные бороздки от туши.
— Не знаю, — честно сказал он и с радостным удивлением заметил, как вздрогнула Сэди.
Эмбер оделась так же тщательно, как ее тетушка, и Майкл принялся внимательно разглядывать ее наряд.
— Мне нравятся платья в горошек, — сообщил он девочке.
Та засияла от удовольствия.
— Такер, — протягивая руку, воскликнул Майкл, — как я рад тебя видеть!
Такер выглянул из-за спины Эмбер, всунул крепкую, но слегка дрожащую ручонку в ладонь Майкла и после рукопожатия снова спрятался.
— Мы даже вытащили его из-под кровати и выкупали, — доверительно шепнула Майклу Эмбер.
— Из-под кровати?
Малышка кивнула.
— Он живет под кроватью с тех пор, как уехали папа с мамой.
— Но ведь прошло уже несколько дней?
— Почти неделя.
Краешком глаза Майкл заметил, что Сэди с таким видом рассматривает заурядный плакат на стене, словно перед ней — шедевр Микеланджело.
Она гордо задрала подбородок вверх, и Майкл понял, что лучше ему поскорее замять разговор о Такере. Однако любопытство взяло верх.
— А он не выходит, чтобы поесть?
— Мы думали, он станет выходить, — со вздохом ответила Эмбер, — но он все не вылезал и не вылезал, и тогда тетя Энджел начала ставить ему тарелку под кровать.
Майкл заметил, что тетя Энджел почти уткнулась носом в плакат. Сидение Такера под кроватью было самым уязвимым местом в работе нянюшки.
