глины юрского возраста. Они мешают добыче известняка, их снимают экскаваторами, свозят в отработанный центр карьера, ровняют тракторами и засаживают елочками. Полуцирк карьера понемногу движется в лес, оставляя за собой поле отвалов.
На вертикальных стенках карьера давно замечали карстовые полости, заполненные пепельно-серой глиной, на ощупь схожей с пластилином. Еще в 1930-х годах геологи по остаткам спор и пыльцы определили ее возраст: середина юрского периода, батский век. Никаких костных остатков в них не находили и воспринимали как геологическую экзотику.
В середине 1990-х годов руководитель детского палеонтологического кружка при Московской городской станции юннатов Петр Евгеньевич Морозов заметил в цветочном горшке Тимирязевского музея черную зубную пластину. Она принадлежала двоякодышащей рыбе, которые живут только в пресных водах. Оказалось, зуб привез из Песков коллекционер кремней: находка ему приглянулась, но он не нашел для нее другого применения, кроме как положить в горшок. Морозов стал внимательнее осматривать карстовые полости на стенах, рассказывал воспитанникам про юрский период и динозавров, но глина в карстах оставалась, как и прежде, пустой, без единого намека на кости.
Во время полевого выезда 1996 года один школьник из кружка отправился к карстовым высыпкам, пока остальные бродили по отвалам. Спустя полчаса подошел к Морозову и с невинным видом спросил: «Петр Евгеньевич, а как выглядят щитки черепах?» Морозов пустился в объяснения, а когда закончил, мальчик протянул черную пластинку: «Вот так?»
Через десять минут орава школьников копошилась у карстовой полости. Из серой глины они доставали обломки черепашьих щитков, зубы и шипы акул. Искать их было одно удовольствие: угольно-черные остатки прекрасно выделялись на серой глине.
Воспитанники Морозова были не единственными, кто обратил внимание на необычные остатки. Тем же летом любители стали подбирать на отвалах мелкие и непривычные для Подмосковья кости. Быстро выяснилось, что экскаваторы срыли испорченный карстом участок известняка и выгребли карстовые глины на отвалы. В этой карстовой полости впервые в Центральной России попались кости, причем немало.
Любители принесли некоторые находки в Палеонтологический институт, и уже осенью 1996 года палеонтологи выехали в Пески. Моросил дождь, карьер выглядел грязной ямой. Лопатами палеонтологи выворачивали серую глину из карста, и тут подоспела сенсация: акулий зуб, рядом второй, третий, десятый… Вслед за ними показался плавниковый шип, и стало понятно, что в глине залегает часть скелета акулы. Скопление оконтурили, и вместе с породой вывезли в институт. Во взятом блоке глины оказался почти полный череп пресноводной акулы гибодуса.
Скелет акул хрящевой и практически не имеет шансов сохраниться в ископаемом состоянии. Исключения можно пересчитать по пальцам, в Песках – одно из них.
Полными остатками юрских акул могут похвастаться еще только два местонахождения, оба в Германии: Хольцмаден (морские отложения нижней юры) и Зольнхофен (морские отложения верхней юры). В других местах юрские акулы представлены исключительно зубами и изредка отдельными обызвествленными позвонками. Череп акулы из Песков – наиболее хорошо сохранившийся для акул средней юры.
Следующим летом Палеонтологический институт организовал небольшие раскопки. Время было безденежное, работы велись на голом энтузиазме. «Ехали с шашками на танки», – вспоминает палеонтолог А. Г. Сенников.
Администрация карьера предоставила палеонтологам бывшее здание бани на краю леса. «Это была заброшенная сауна с бассейном, замечательный памятник советской эпохи, почти древнеримские термы. Отваливающаяся плитка, плесень, пустой бассейн с грязью. Как там жили – фантастика», – рассказывает Сенников.
Тщательный осмотр карьера показал, что в разных его местах выходят четыре карстовые полости. В юрское время здесь располагалась целая их сеть.
В двух карстах не было никаких остатков. Третий был бедный, с разрозненной рыбьей чешуей. Зато четвертый, из которого на отвалы высыпали кости, оказался поразительно богатый и к тому же самый крупный: двадцать метров в ширину, десять в высоту, а в длину, как показала дальнейшая разработка, доходил до ста метров, постепенно сужаясь.
Кости залегали в нижней части четвертой карстовой полости, в прослое глины над галькой. Очевидно, здесь находилось понижение дна и возникла «ловушка для костей»: поток воды замедлялся, крупные элементы застревали. В прослое нашли остатки черепах, рыбьи зубы. Чуть выше лежал слой с отпечатками лучеперых рыб – палеонисков. «Их было просто немерено, и большие попадались, как лещи», – вспоминает Сенников. Выше шли зеленовато-серые глины без костей.
Главными находками экспедиции стали остатки рыб и черепах, в том числе полные панцири с элементами скелета. Одна черепаха была с черепом, ее загипсовали с породой, но по дороге уронили, и череп развалился.
Этим находки ограничились. Породу пробовали промывать для поиска мелких остатков, но без особого успеха. Почти все кости наземных позвоночных (динозавров, крокодилиформ, амфибий, маммалиаформ) собрали любители на отвалах в предшествующем году.
Раскопки планировали продолжить в 1998 году, но когда вернулись в Пески, увидели грустное зрелище. Крупная карстовая пещера была уничтожена карьерными работами: экскаваторы срыли ее на сто метров вглубь.
Впрочем, точка в изучении песковского карста еще не поставлена.
В 2012 году на окраине карьера нашли еще одну карстовую полость. В ней были целые отпечатки палеонисков, зубы гибодусов и отдельные щитки черепах. Периодически сюда приезжают палеонтологи и любители, но громких открытий они пока не сделали. Наверняка в карьере Пески вскроют еще не один карст.
Юрский карст может попасться и в других карьерах, не только в Подмосковье. Он есть, например, в Орловской области. В 1920-х годах местный житель принес в Ливенский краеведческий музей маленький окаменелый зуб. После войны музей расформировали, коллекцию окаменелостей передали в Палеонтологический институт. Находку определили как зубную пластинку двоякодышащей рыбы, вероятно, юрского периода.
Спустя годы палеонтолог Олег Анатольевич Лебедев занялся поиском местонахождения, просмотрел геологические карты и нашел возможный выход юрских пород. Он прибыл на место и увидел карстовую полость, как в Песках, только врезанную не в каменноугольные известняки, а в доломиты девонского периода. Толком изучить ее не получилось: на юрских глинах сформировалось болото, окруженное зарослями борщевика. Но находка лишний раз показала: юрский карст на Русской равнине – вещь нередкая и может встретиться где угодно.
«Как выглядели Пески в юрское время? Думаю, были каньоны: текут речки в ущельях, уходят под землю, выходят обратно. Некоторые полости в Песках сверху перекрыты известняком, здесь вода точно текла под землей, а некоторые, кажется, были открытыми узкими каньонами. Похоже на Крым: прорезанное ручьями известняковое плато и рядом море», – говорит Сенников.
Климат тоже был близким
