И тут Арлинг понял, что уже несколько минут слышал, как что-то шевелился по другую сторону бархана, на котором он лежал. Пять или шесть пар топчущихся на месте лап, шлепанье мягких губ, равнодушно сдирающих кору с саксаулов, вялые помахивания хвостом…
Регарди вскочил на ноги и мгновенно взлетел на гребень бархана. Подлый ветер, смеясь, сыпанул ему в лицо пригоршню песка, едва не опрокинув назад. Проглотив горсть песчаной пыли, халруджи выругался. Где его осторожность?
В саксауловых зарослях за песчаным холмом паслись чьи-то верблюды. Припав к земле, Арлинг еще долго выискивал следы хозяев, но, похоже, горбатые были одни. Прошло еще около получаса, прежде чем он решился к ним подойти. Верблюды были развьючены, но их ноги спутаны. Наверное, когда керхи напали, горбатые оторвались от привязи, но далеко убежать не смогли. Найти ничейных домашних дромадеров в пустыне было подобно тому, чтобы наткнуться на клад с золотом, но источника запаха он по-прежнему не чувствовал. Правда, от одного горбатого слабо пахло чем-то похожим, но запах был такой же, как и от платка: то ли настоящий, то ли вымышленный.
Снова подул ветер, и саксауловые заросли заскрипели, простирая по сыпучей земле корявые руки-ветки. Надвигалась ночь, и ему пора было возвращаться к Камо. Что ж, хоть в чем-то ему повезло. За животных в Самрии можно будет выручить неплохие деньги.
«Если у тебя их не отберут керхи», — поправил себя Регарди. Он принялся освобождать от пут первого верблюда, когда новый порыв ветра едва не утопил его в запахе тыквенного масла. Аромат накрыл его с такой силой, словно рядом раскинулось целое масляное озеро. А вместе с запахом ветер принес крики, которые сразу пропали, как только зашумели заросли оазиса. Но халруджи был уверен, что это не слуховые галлюцинации.
Взобравшись на самый высокий бархан, какой удалось найти в округе, он превратился в слух, перестав даже дышать, и скоро его усилия были вознаграждены. Где-то кричал человек, звал на помощь на чистом драганском языке. Ловушка керхов? Слуховой мираж? Шутка Нехебкая?
Но вот голос утих, и в пустыне снова наступила тишина. В голове мелькали сценарии самых разных вариантов событий, но Арлинг уже мчался к Камо, не желая упустить ни мгновения.
Горбатый его появлению обрадовался. Наверное, опасался, что ему предстояло ночевать в оазисе одному, и как-то решать проблему с хищниками. Что бы там ни было в его лохматой башке, но на колени он опустился послушно. Когда крики возобновились, Арлинг был уже в пути, изредка шипя на верблюда. Ему казалось, что Камо бежал очень шумно. Не стоило выдавать своего присутствия раньше времени. Теперь он смог определить, что кричащих было двое, и они не сходили с места. Возможно, были ранены и не могли двигаться. Однако для раненых драганы кричали слишком громко.
Чувство осторожности заставило его оставить Камо в сотне салей от места, где слышались призывы о помощи. Оставшуюся часть пути халруджи проделал ползком, стараясь как можно меньше тревожить легкий песок и держаться в тени барханов, подальше от заливающего пустыню лунного света. Тыквенный запах был настолько сильным, что сомнений быть не могло. Пахло от кого-то из кричавших.
Халруджи чуть не подавился зажатой в зубах джамбией, когда вдруг услышал знакомый шепот.
— Чего замолчали? В раю будете отдыхать, кричать надо громче и дольше, иначе нас сожрут волки еще до того, как мы успеем поджариться на солнце. Я видел, как они это делают. Сначала объедают уши, потом высасывают глаза, обгладывают носы…
— Хватит, замолчи! — воскликнул кричавший до этого голос, но Сейфуллах не унимался:
— Проклятье! Не может быть, чтоб все керхи оглохли! Похоже, песок забил им уши до самых мозгов. Мы кричим уже весь день, а все без толку. Давайте, ребятки, если замолчим, то подохнем сразу. Я вам это обещаю.
Арлинг медленно поднялся. В голове поселилась только одна мысль: «Аджухам жив!», но заставить себя тронуться с места оказалось чертовски трудно.
— Эй! — вдруг закричал Аджухам. — Там кто-то есть, на бархане.
— Да нет никого, мерещится тебе.
— Собачий сын, рано еще для галлюцинаций, — выругался кучеяр и снова принялся понукать драганов, неизвестно как с ним оказавшихся.
— Сейфуллах, не пугайся, это я! — хрипло крикнул Арлинг, неловко скатываясь с бархана.
Но вместо радостного приветствия или отборных ругательств, все трое заорали:
— Стой! Здесь зыбучие пески!
Арлинг едва успел отпрыгнуть, почувствовав, как песок мягко обволакивает сапог, поглощая его в себя. Прочертив ногой полосу, отделяющую твердую поверхность от предательской трясины, Регарди облокотился руками о колени, чувствуя, как бисеринки пота стекают со лба, впитываясь в платок на глазах. Он столько слышал о зыбучих песках, что предпочел бы иметь дело с бандой керхов, чем с прожорливой пастью пустыни. Кучеяры говорили, что в зыбучих песках пропадали целые караваны, а потом из-под земли еще долго слышались душераздирающие вопли. В сказки Арлинг не верил, но угрозу, исходившую от песка в паре салей от него, ощущал всей кожей.
— Проклятье, — выругался он. — Ты давно там?
Сейфуллах не ответил, но халруджи слышал его тяжелое дыхание. Может, его засыпало по грудь, и он вот-вот задохнется? Почему молчит? И что ему, Арлингу, теперь делать? Иман рассказывал, что человеческую силу нельзя сравнить с мощью зыбучих песков. И как осторожный Сейфуллах угодил в песчаную ловушку? Вопросы — это хорошо. Они заполняли голову, не давая места панике.
— Вытащите нас, добрый господин! — затянул драган, которого Регарди услышал первым. — Мы сидим здесь с самого утра! Еще немного и…
— Молчи, — вдруг прервал его Сейфуллах. — Это посланник пайриков, с ним нельзя говорить! Уж лучше сидеть в песках, чем попасть в его лапы. О, великий Омар, развей злые чары пустынного ветра, дай верным слугам силы противостоять злу Негивгая! Забери этого мертвеца обратно в свои угодья! Он хорошо служил мне при жизни…
— И хочет послужить тебе после смерти, — усмехнулся Арлинг, удивляясь тому, как легко пришли нужные слова. — Это я, господин. Простите, что так долго искал вас. Простите.
Как же тихо этой ночью в пустыне. И где ветер, когда он так нужен?
— Вот же сукин сын! Да тебя не так-то легко отправить на тот свет! — Сейфуллах вдруг захохотал, но на него зашикали драганы:
— С ума сошел? Не дергайся, а то нас затянет еще глубже!
Смех Аджухама перешел в бульканье, а потом и вовсе прекратился.
— Ну вот, теперь я сижу здесь по грудь. И все из-за тебя, халруджи.
Он замолчал. Молчал и Регарди, так как слова вдруг сбились в клубок, и он никак не мог найти конца, чтобы его распутать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
