— Нет, — он явно удивился. — Хоть от этого Бог миловал.
— Странно, а за вес так переживаешь.
— Тяжело двигаться, — пояснил он.
Белая дорога вела сначала вдоль моря, что спряталось за железнодорожной насыпью. И чем ближе мы подходили к тому месту, где начинался асфальт, тем все слышнее и слышнее становились…
О нет!
— «Черные глаза… замираю, умираю. Черные глаза…»
— О, черт!
Я замерла на середине дороги, всерьез задумавшись — а не рвануть ли в пампасы куда подальше.
— О че-ерт, — простонал мне в тон Серый. — Вот зачем, а? Тихо же было. Хорошо.
Я с обожанием посмотрела на человека, который разделял мою ненависть к тому, что нынче называлось когда-то великим и гордым словом «музыка». Вздохнула. Поняла, что спрятаться не получиться, тем более что я приехала не на неделю, как обычно. И пошла вперед.
— Карина!
Попросить что ли моего спутника, чтобы он изобразил…
Я и додумать не успела, как Серый шагнул вперед, навстречу моему однокласснику, который настырно, с самой школы, не хотел слышать мое «нет».
— Привет, Артурчик, — пискнула я, не показываясь, однако, из-за широкой спины, за которой было уютно и спокойно.
— Артурчик, — вдруг совсем неприлично заржал мой спутник. — И на белом мерсе.
— Э-э. И чо?
— Просто у моего друга, которого зовут Артур, тоже белый мерс. Бывают же совпадения.
— Бывают, — согласился одноклассник. — А ты сам кто?
— Мужчина Карининой мечты, — был ответ.
Я подумала — и ущипнула этого гордеца за бок. Это оказалось увлекательно. С трудом остановилась.
— Значит, ты не одна, — обидился Артур. И бесконечные «Черные глаза» грянули как-то осуждающе.
— Да, — вышла я вперед и стала рядом с Серым. Даже под руку его взяла, несмотря на дикую жару. — Сергей, это Артур. Артур — это Сергей.
Мой спутник поставил призывно звякнувшие сумки на асфальт и, широко и хищно улыбнувшись, протянул руку Артуру. Тот крякнул, хрюкнул и слился, едва его руку выпустили.
Счастье все-таки есть!
— Спасибо, — сказала я очень-очень проникновенно. — Ты мой герой.
— Если ты мне сейчас бросишься на шею — будет круто, — сообщил Серый, приглашающе распахнув руки и сделав большие наивные глазки.
— Да щас, — ответила ему. В основном, потому что жарко.
— Ладно, — согласились со мной бессовестно легко. — Куда сумки ставить, хозяйка?
— Э, нет. Это все тебе. Моя мама сама готовит. И продукты чужой хозяйки на ее кухне… ну… я бы не рисковала.
Он рассмеялся:
— Больше всего мне хочется затащить тебя в твой же домик…
— Посмотрим, — коварно ответила я. И ускользнула на целых два шага.
— Водопады. Завтра с утра, — напомнили мне, так и не сделав попытки поймать.
— Договорились.
Я одарила его кинематографичным взглядом через плечо и сбежала. Под кондиционер и переваривать. Не только стряпню тети Лауры, но и странное ощущение, что все хорошо. Просто отлично. Неужели так бывает, а?
Глава пятая
На улице был вторник, на душе — вечер пятницы.
Хотелось чего-то сказочного, не связанного
со словами «карьера», «концерты», «Лева».
Особенно почему-то «Лева»
Мысли Сергея
Сергей
«Черные глаза-а-а»…
Судя по тому, как на него посмотрели три пары глаз, он мало того, что крутил это попавшую ему на зубы прелесть в голове всю дорогу от Головинки до Сочи. Он, что? Реально пел вот это, заходя в зал?
Хотя… И это не могло испортить ему настроения в этот день. Даже если бы Лева объявил вдруг, что они прямо сейчас, не утруждаясь репетициями, работают эту ужасно пристающую к зубам песню, да еще и с местными колоритными танцами в виде бонуса — да и пусть.
От сумок пахло так, что у него самого начиналось бурное слюноотделение. И это несмотря на то, что каким-каким, а сытым он был. Да как там еще призывно звякало все, что ему выдали…
И не только Лаура. Он уже почти уезжал, как к нему принеслась мама Карины. Да такая заполошная, что он на миг испугался: не случилось ли чего.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Оказывается, случилось! Гость отбывал с чужой едой. А она, хозяйка, синенькие делает лучше. И шашлык у ее мужа лучше. И… вот.
Ему протянули еще одну сумку.
— А…
— Ну, на работе покормите товарищей. И чача у нас лучше.
Теперь же его товарищи: раздраженный Лев, пофигистически настроенный ко всему Артур (ну еще бы, к нему Аня приехала, теперь до тенора никому не достучатся) и сияющая Олеся — смотрели на него удивленно.
— Это, видимо, доставка еды, — не удержался Лева. — Артур, ты заказывал?
Тот просто улыбался, не реагируя ни на что. Сергей на него посмотрел — и тоже широко улыбнулся. У него завтра свидание. Водопады. И внутри что-то потряхивает от искушения. Пробраться к ней, только приехав с концерта, пока все кипит внутри. И…
— Привет, Сереж, как устроился?
— Может, ты еще и расскажешь, где?
Лева шипел, оркестранты настраивались. Вот-вот они начнут репетицию. Жизнь то вообще — прекрасна! Главное, не проговориться, где именно он обитает. Еще припрутся всем честным собранием. И мало ли кого из них опознают. А палиться перед Кариной он совершенно не собирался. Хотя вот странно. Вся страна любит певцов. И эстраду. А вот девушка-мечта — нет. Может, обидел ее кто? Надо будет выведать осторожно.
— О-о-о! — послышалось сладострастное. Это Олеся уже поднялась и тут же засунула любопытный нос в сумки: — Сережа, откуда такое чудо?
Артур тоже оказался около еды. Разом и незаметно глазу. Не иначе, телепортировался на запах.
— Вы что делаете? — поинтересовался Лева. Но тоже как-то неуверенно.
А через минуту уже все вкушали поистине райскую пищу.
— Вас ни на день оставить нельзя! — раздалось от двери гневное. — Вы что? Едите?!
Застигнутые врасплох Артур и Лева замерли, как были. В одной руке люля-кебаб, в другой — лаваш. В третьей… если бы она была — баклажаны… В глазах паника — и неверие: неужели это они? Вот попали…
Сергей рассмеялся. Потому что есть он пока просто не мог, не лезло. Но…
— А ты чего гогочешь? — накинулся Ванька и на него. — Да ты за эти несколько дней килограмма три наел. Как минимум.
— Это он за последние сутки, — тут же наябедничал Артур, для убедительности демонстрируя люля-кебаб. — Он от нас сбежал. Чтобы развратом заниматься. С едо-ой.
Слово «еда» прозвучало примерно как «съемки в порно с невинными котиками». Или что там заслуживает расстрела на месте.
— Оргией практически, — проворчал Сергей. Перевел взгляд на злющего Ваньку и спросил: — Ты чего рычишь? Случилось что?
— Лев случился! — Самого Льва Ванька принципиально не замечал. — Со своим ме-енеджментом!
О, вот это было даже круче, чем «еда» в интерпретации Артура. То есть тянуло на четвертование и сожжение.
— О, у нас что-то новое, а я не знаю? — резко захотелось присоединиться к команде четвертующих и сжигающих Зло на костре. Потому что Лева и менеджмент — суть Зло в чистом виде. — И почему знаешь ты?
— Потому что мне позвонили. И сообщили, что со следующей недели у нас чес по побережью. Забег Сочи-Геленджик.
— Черт! — Сергей невольно зажмурился. Или вольно. Чтобы Льва не видеть. И не убить чисто случайно. В состоянии аффекта.
— Раз уж мы все равно тут зависли, — развел руками Лева, воплощенная невинность и забота о ближнем своем, — такие привлекательные. Что зря время терять?
За это «зря» кое-кто еще ответит. У Сергея тут, можно сказать, мечта воплощается, и нате вам — чес. Время, вычеркнутое из жизни. Оно же путешествие а Ад. Плевать, что высокооплачиваемое! Цена мечты деньгами не измеряется!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Я попробую договориться с Олегом, чтобы он вас отпустил, — вздохнула Олеся, что-то такое разглядев в его лице.
— Бесполезно. — Сергей все-таки знал друга лучше, чем Олеся — мужа. — Еще недели три. Как минимум.
Иван махнул рукой и тоже направился к еде.
