как генерал Пэй, – могущественный и с дурными намерениями! Что делать будешь?!
Линвэнь расхохоталась, а Пэй Мин поперхнулся вином и забрызгал стол.
– Как вам не стыдно! Прекратите, иначе я вам слова больше не скажу! – завопил он.
Когда трапеза подошла к концу, настало время главного события – состязания фонарей.
Все светильники потушили, теперь только луна озаряла небесную столицу. Развеялись туман и облака над поверхностью озера, у которого проходил пир, и через прозрачную, как стекло, водную гладь стал виден человеческий мир, погружённый во тьму далеко внизу – словно тонущий в бездне.
На Празднике середины осени небожители соревновались, в чьих главных храмах верующие зажгут больше неугасимых фонарей, каждый из которых стоил баснословных денег. В ходе состязания участников начинали объявлять с последнего места, и, когда очередь доходила до следующего небожителя, поднесённые ему фонари поднимались в воздух, разгоняя мрак и освещая своим сиянием небесные чертоги.
В этом году в храме Шэньу зажгли девятьсот шестьдесят один неугасимый фонарь; впервые за всю историю их число приблизилось к тысяче. Все верили, что в следующий раз рекорд непременно будет побит, однако для соревнования это значения не имело: Владыка всегда занимал первое место – никто и не пытался с ним соперничать.
Се Лянь не ожидал, что на последнем месте окажется Повелитель Дождя. Когда принц увидел, как, неспешно покачиваясь, взлетает одинокий огонёк, а потом услышал: «Юйши Хуан – один фонарь!» – он усомнился, уж не почудилось ли ему во хмелю. Разве может это быть правдой? Он даже уточнил у Ши Цинсюаня:
– Нет ли здесь ошибки?
– Нет, – ответил тот. – Действительно один фонарь. Его поднёс Повелителю Дождя собственный бык, чтобы соблюсти приличия.
Поклоняться самому себе – знакомая история!
– Может, из-за того, что Юйши Хуан заведует дождями и покровительствует селянам, у большинства верующих просто нет денег на подношения? – предположил принц.
– Ваше высочество, у вас неверное представление о крестьянах. Среди них встречается немало обеспеченных людей. Дело в другом: они получили от Повелителя Дождя наказ, что, если у них есть средства на фонари, лучше пустить их на земледелие. Вот верующие и преподносят своему божеству в основном овощи и фрукты.
Се Лянь даже позавидовал: «Надо же, как здорово придумано!»
И тут Ши Цинсюань добавил:
– Но Повелитель Дождя не любит, когда продукты портятся понапрасну. Полежат в храме пару дней, а потом крестьяне забирают их и съедают.
Состязание тем временем шло своим чередом: сначала прозвучали имена менее известных богов, которым посвятили примерно по десятку фонариков, – эти были никому не интересны. Но чем дальше, тем ярче сияли стайки взлетавших ввысь огоньков и тем с большим вниманием их встречали небожители. Если сначала число подношений было и так ясно, то позже потребовался специальный чиновник, ведущий счёт. Се Лянь мало что понимал в этой игре и не особо следил за результатами, поэтому не выступал с комментариями, а просто наслаждался сиянием фонарей в ночной тьме и слушал, как другие оценивают расстановку сил в соревновании. Через час начался заключительный этап игры – борьба между десятью самыми успешными в этом году божествами.
Сначала назвали того, кто занял десятое место. Се Лянь услышал, как глашатай воскликнул:
– Дворец Циина – четыреста двадцать один фонарь!
Цюань Ичжэнь давно покинул пир, и присутствующие, не стесняясь, громко зацокали языками. Бог войны запада был совсем юн, но уже очень силён: многие небожители, что вознеслись с ним в одно время, не набрали и двухсот фонариков. Даже для Лан Цяньцю, который попал на Небеса немного раньше, зажгли меньше! Но, похоже, в столице молодого бога недолюбливали: кроме Се Ляня и Ши Цинсюаня, никто не порадовался его результату.
Следующим стал дворец Повелителя Земли – четыреста сорок четыре фонаря. Мин И на это никак не отреагировал – безучастно проглотил ещё пару ложек супа. А вот Ши Цинсюань, наоборот, ужасно разволновался и несколько раз повторил:
– Мало, это ещё мало!
Другие бессмертные были плохо знакомы с Повелителем Земли и лишь ради приличия похлопали – считай, поздравили.
После настал черёд самого Ши Цинсюаня: дворец Повелителя Ветра получил пятьсот двадцать три фонаря. Сразу видно, кто пользуется популярностью: Ши Цинсюань и сказать ничего не успел, а присутствующие на пиру уже разразились громоподобными аплодисментами. Отовсюду звучали крики: «Поздравляем! Вот это заслуженно!» Счастливый небожитель вскочил и бросился пожимать всем руки, а потом окликнул старшего брата:
– Слышал? Я в этом году восьмой!
Он походил на мальчишку, что получил похвалу от учителя и ждёт за это от родителей награды. Се Лянь, глядя на него, не смог сдержать улыбки, но Ши Уду только скривился в ответ:
– Подумаешь! Всего лишь восьмой, чем тут хвастаться!
Эти слова прозвучали чересчур надменно. Едва ли на Небесах кого-то можно было назвать посредственностью. Если он так пренебрежительно отзывается о пяти сотнях фонарей, что можно сказать о небожителях, набравших ещё меньше? Что они даже до «всего лишь» недотягивают? Ши Уду прекрасно понимал, как это звучит, но не побоялся заявить во всеуслышание. С лица Ши Цинсюаня сползло радостное выражение, и тогда Повелитель Воды, обмахнувшись веером, нехотя добавил:
– Впрочем, это больше, чем в прошлом году. В следующем будет ещё лучше.
После этих слов к Ши Цинсюаню вернулось хорошее настроение.
Один Мин И никак не отреагировал и продолжил безразлично набивать рот. Ши Цинсюань сам потряс его за плечо, ожидая поздравлений, но тот старательно жевал, не обращая на него внимания. Повелитель Ветра страшно разгневался и принялся шумно настаивать, чтобы Повелитель Земли ему похлопал. Се Лянь, наблюдая за этим со стороны, буквально задыхался от смеха.
Следующей стала Линвэнь – пятьсот тридцать шесть фонарей. Никто другой из богов литературы не добился столь выдающегося результата, однако они не спешили чествовать её, зато боги войны поздравили как полагается. Се Лянь со своего места прокричал слова одобрения, а Ши Уду и Пэй Мин потребовали, чтобы в честь этого события Линвэнь закатила пир. Однако с другого конца стола пополз шепоток: мол, последователей у богини прибавилось, когда она приняла мужское обличье. Якобы смекнула, что на Небесах сейчас основная сила за богами войны, вот и подлизывается к ним, а богов литературы ни во что не ставит. К тому же чаще всех устраивает званые вечера – и не только в гости приглашает, но и публичными домами не брезгует.
«М-да, – покачал головой Се Лянь, – тяжело приходится небожительницам…»
Далее настал черёд дворцов Наньяна и Сюаньчжэня: первый заработал пятьсот семьдесят два фонарика, а второй – пятьсот семьдесят три. Му Цин перестал хмуриться, а Фэн Синь, похоже, не испытывал ни радости, ни досады – ему было словно всё равно. Се Лянь удивился: бывают ли такие совпадения? Он тихо спросил Ши Цинсюаня, и тот объяснил: у генералов схожее
