Эмили была потрясена.
– Не может быть! – Эти слова вылетели у нее инстинктивно. – Мистер Хеншо… это я могу понять, если ты считаешь, что опека необходима, но граф Ди Салис… Он ведь нам чужой…
– Я думал, что вы сдружились.
– Да нет, хотя… он очень помогает.
– Тем не менее это мое решение, и я его не изменю. И вот еще что. Как моя наследница ты можешь стать мишенью для беспринципных людей, а я хочу, чтобы ты была надежно защищена. Я обсудил это с Рафаэлем, и у него есть идея.
У Эмили защемило сердце.
– Какая?
– Он намерен предложить тебе выйти за него замуж. – Сэр Траверз увидел, как побледнела дочь, и, положив ладонь поверх ее руки, смущенно уточнил: – Естественно, он не ожидает, что это будет брак в общепринятом смысле, потому что ты слишком молода для такого союза, даже если бы этого захотела. – Он помолчал и спросил: – А ты хочешь?
– Нет, – выдавила Эмили. «Только не с ним!»
– В таком случае, Раф как твой муж просто станет законным защитником твоих интересов. – Он улыбнулся. – Будет отпугивать волков, моя дорогая.
«Но кто будет отпугивать его?»
– А что потом, когда срок опеки закончится? – натянуто осведомилась Эмили.
– Вы оба станете свободными. Он дал мне слово.
– Но ведь… это не то, что ему нужно.
– Возможно. Ну, скажем, таким образом он платит старый долг. – Отец помолчал. – Эмили, я не могу заставить тебя выйти за Рафа Ди Салиса, но мне необходимо знать, что, когда меня не станет, ты не будешь одна. Ради моего спокойствия я прошу тебя принять его предложение. Сделай это для меня, дорогая. Пожалуйста. Я смогу спокойно умереть, лишь зная, что о тебе есть кому позаботиться.
Слова отца были подобны звуку гвоздей, вбиваемых в гроб… в ее гроб.
– Если это действительно твое желание… – бесцветным голосом ответила она.
– Да. – Он похлопал ее по руке. – Ступай к нему, милая. Он ждет в гостиной.
Когда она вошла, Раф, стоявший у окна, бесстрастно посмотрел на нее.
– Твой отец сказал тебе, о чем я хочу попросить?
– Да.
– Значит… ты станешь моей женой, Эмилия?
– Да.
Сейчас он подойдет ко мне, подумала она и сжалась, но она ошиблась, потому что он не двинулся с места, лишь холодно произнес:
– В таком случае все улажено. Ты дала слово мне и, что более важно, своему отцу.
– Да. – Она вскинула подбородок.
– И он объяснил условия договора между нами? Ты просто кивни или покачай головой. – Его голос звучал жестко и резко. – Избавь меня от односложного ответа.
Эмили кивнула, и ее глаза сердито заблестели.
– Ты ждешь послушания. Надеюсь, ты не потребуешь любви и уважения.
– Я не верю в чудеса. – Он иронически улыбнулся. – А теперь пойдем к твоему отцу и сообщим ему хорошие новости.
Этот брак воздвиг непреодолимый барьер между ними. В его присутствии она почти всегда молчала, а если он уезжал, то почему-то чувствовала себя обиженной, хотя он строго придерживался условий договоренности. Натянутость между ними не проходила, и, когда он был рядом, она постоянно нервничала.
Что ж, я больше не намерена оставаться с ним наедине, говорила себе Эмили, глядя в окно на голые ветки деревьев, а очень скоро я вообще перестану о нем думать. Но где же Саймон? Может, домик в Шотландии занят? Но есть и другие дома, которые сдаются. А может, она зря вовлекла в свои дела Саймона? У него ведь уже была стычка с Рафом Ди Салисом, и ему, возможно, претит мысль о том, что он опять может с ним столкнуться. Наверное, поэтому Саймон как-то странно держится. Она пошла к двери, собираясь найти его и сказать, что передумала, но тут он вернулся.
– Уже послезавтра коттедж твой. Сторож в деревне предупрежден и все приготовит к твоему приезду. – Он отдал ей лист бумаги с адресом и детальным описанием пути. – Ближайшая станция – Килроссан. Сообщишь миссис Макьюэн, каким поездом ты выезжаешь, и тебя встретят. – Он помолчал. Я оформил аренду на твою девичью фамилию. Правильно?
– Абсолютно правильно.
Эмили в глубине души надеялась, что он предложит поехать вместе с ней. Она, конечно, отказалась бы. Хотя ее брачные обеты были формальными, но, в отличие от Рафа Ди Салиса, она собиралась их соблюдать.
– Я пойду домой, чтобы уложить вещи. Только бы Пенни ничего не заподозрила!
– А ты скажи ей, что хочешь сделать сюрприз мужу и едешь его встретить. Это ей понравится.
– Как же я сама не додумалась? – Эмили подошла к Саймону и подставила ему лицо для поцелуя. – Я буду скучать по тебе.
– Я тоже. – Его губы прильнули к ее рту, а Эмили подумала, что он впервые за все утро проявил пылкость.
Когда автомобиль отъезжал от дома, она повернулась, чтобы помахать ему на прощанье, но на пороге никого не было. Наверное, Саймону тяжело видеть, как она уезжает, подумала Эмили.
Эмили ехала поездом в Глазго и утешала себя мыслью, что пока все идет хорошо. Улизнуть из дома оказалось легче, чем она ожидала. Пенни проглотила сказку про то, что она собирается встретить Рафа в Лондоне, а румянец на щеках Эмили был расценен Жак знак нетерпения и предвкушения супружеских утех, хотя экономка знала, что Эмили и Раф никогда не спали в одной комнате, когда он приезжал в поместье. Может, Пенни думала, что Раф наносит ей тайные визиты, когда все уснут? Эмили поморщилась. Раф вошел в ее спальню один-единственный раз, и это произошло в ночь после свадьбы.
Они улетели в Италию на медовый месяц сразу после бракосочетания. Эмили пыталась протестовать, но Раф сказал, что таков обычай, и к тому же он хочет показать ей свой дом.
Дом Рафа в окрестностях Рима был красив, но немного мрачен, с мраморными полами и старомодной мебелью. Можно было заблудиться в лабиринте коридоров и комнат с фресками на стенах и расписными потолками. Чтобы содержать в порядке столько помещений, требовался большой штат прислуги. И к ужасу смущенной Эмили, все они выстроились, чтобы поприветствовать ее.
Эмили проводили в огромную спальню с широченной кроватью. Служанки, распаковывая ее вещи, обменивались понимающими улыбками. Эмили увидела красивую ночную рубашку, аккуратно разложенную на вышитом покрывале, и у нее сдавило горло. Она испугалась, что, несмотря на заверения Рафа, ночью может произойти ритуальное лишение девственности новобрачной графини Ди Салис. Она еще больше разволновалась, когда обнаружила соседнюю комнату – не менее помпезную, чем ее спальня, которая явно была предназначена мужчине. И хотя в двери красовался витиеватый замок, ключа она не увидела.
Обед подали позже, чем было принято дома, но еда, хотя и вкусная, не вызвала у нее аппетита, а от вина она отказывалась, потому что боялась опьянеть. Обед длился, как ей казалось, бесконечно.
