— Что ж, позовите его, пожалуйста. Я приготовлю деньги, — аптекарь встал и вежливо протянул руку в сторону выхода, делая вид, что пропускает меня.
Через пару минут Мишка топтался рядом со мною около прилавка. На улице я попросил его поменьше говорить и отвечать только по делу. Стоит добавить, что друга пришлось поуламывать, ведь, когда мы ехали к ростовщику — разговора о поручительстве я не предвидел. Между прочим, пока я ходил за ним, к нашей компании добавился ещё один человек.
В дверях, ведущих в подсобные помещения аптеки, безмолвно застыл худощавый и коротко стриженный парень в очках, отдалённо похожий на Соломона Михайловича. Родственник — решил я про себя. Руки его были сложены на поясе. В одной красноречиво застыл Кольт 1911. Хорошая машинка. Мы с Мишкой и пикнуть не успеем, как нас нашпигуют свинцом. Скорее всего, за прилавком у хозяина тоже лежит аргумент поубойнее. Неудивительно, вдруг мы решили на пару грабануть зажиточного еврея.
— Как Ваше имя, молодой человек? — елейно улыбнулся моему другу Соломон.
— Михаил. Михаил Рощупкин.
— Никанор Вадимович не Ваш ли отец, — вкрадчиво спросил аптекарь.
— Да, мой. Мы занимали у Вас когда…
— Молодой человек, если бы моя память была плоха, то я бы сидел в кресле, а не стоял за прилавком. А на этом месте трудился кто-то другой. Я прекрасно помню Вашего отца. Передавайте ему от меня привет и наилучшие пожелания. Как здоровье матушки?
А пальцы Соломона тем временем отсчитывали хрустящие доллары. Мишка даже застыл, наблюдая за магией его рук.
— Всё хорошо. Спасибо…
— Вот и отлично. Тут ровно сто пятьдесят долларов. Пересчитывать будете?
— Нет, я всё посчитал, — парировал я и возвратил улыбку собеседнику. Мы несколько мгновений сверлили друг друга глазами, после чего он уже без лишних наигрываний спокойно заявил:
— Я надеюсь, что наша договорённость будет соблюдена, раз мы не пишем расписки. Я Вас убедительно прошу, не заставляйте меня обращаться за помощью о взыскании долга к господину Горскому.
Многозначительное ударение на фамилию главного бандита нашей русской общины не оставляло сомнений — ростовщик именно через него выбивает долги с тех, кто проштрафился. И если мы не вернём деньги, то заплатим здоровьем, а затем будем должны ещё больше. Ведь Горский тоже хочет кушать и возьмёт плату за свои «услуги» с Соломона.
Мишка набычился, но стоял молча.
— Разумеется, мы все понимаем, Соломон Михайлович, — я бережно забрал пачку долларов с прилавка и сунул за пазуху, — Не сомневайтесь, мы не подведём. Разрешите откланяться.
— До свидания, молодые люди. Лев, проводи гостей, — кивнул хозяин своему помощнику.
Молчаливый Лёва закрыл за нами дверь. Признаться, идти под дулом пистолета было не особо комфортно. По спине пробежал давно забытый холодок.
Мы спустились по ступеням, и Мишка со злостью сообщил:
— Вот урод! Тычет этим Горским. Да этот Лёва и сам порешит кого угодно и не шелохнётся. Как чурбак с глазками. Он вообще моргает?
— Тише. А что ты хотел? Зачем ему подставляться? Он решает проблемы так, как ему удобно. Его дело — считать деньги. А дело Горского — крутить головы и трясти лавочников.
— Ты как будто его защищаешь! — возмутился Рощупкин.
— Ни в коем случае! Но ты пойми. Это не детская жизнь, — твёрдо высказал я, — Шаг влево, шаг вправо — расстрел. Причём в прямом смысле. Большие деньги — это большой риск.
— Когда они будут, эти твои большие деньги? — проворчал друг.
— Будут. И скоро. Если всё сделаем тонко, не привлекая лишнего внимания. Соломона можно понять. Он крутится в мире, где за слово и в гроб кладут.
— Ладно-ладно. Уболтал. На все-то ты спокойно реагируешь.
— А по-другому никак, — я залез в грузовик и захлопнул дверь.
— Завтра я на работу не выйду. Прикройте меня перед Тоней и мамой, если узнают. Я завтра в управление хозяйством города. А ты скажи Вите, что всё в силе насчёт пушки. Только я должен лично осмотреть ствол.
— Понял, — Мишка завёл «Шевроле» и медленно выкатил с обочины на дорогу.
— Чего ты так нервничаешь? — поинтересовался я у друга.
— Да ты не думай, не из-за этого, — отмахнулся друг.
— А что случилось?
— Просто со своей там… Короче, с девушкой той небольшое недопонимание…
— В смысле? — я покопался в памяти моего реципиента и «вспомнил», что у Мишки есть пассия, некая Дина, которую он нам ещё не показывал ни разу. Катается к ней в другой район уже полгода.
— Да ведёт себя странно последнее время. Очень нервная, по любому поводу вспыхивает, как огонь. И при этом будто боится чего-то.
— Может того, что ты её бросишь? Ты знакомил её с родителями? — предположил я, «копаясь» в обстоятельствах Мишкиных отношений, которые он излагал моему реципиенту раньше.
— Нет. Она пока почему-то отказывается. Я хотел поговорить с её родителями… С отцом.
— Предложение делать, что ли, собрался? — поразился я.
— Ну, вообще, подумываю, — честно признался Рощупкин.
— А не рано ли? — с сомнением полюбопытствовал я.
— Чего это? — удивился друг и я тут же понял, что сморозил глупость.
Я же сейчас нахожусь в начале двадцатого века, и тут ранние свадьбы вполне себе обычное явление. Мишке уже девятнадцать. Жених по всем фронтам.
— Да нет. Но она наотрез отказывается знакомить меня со своим отцом… — тяжело вздохнул друг.
— Почему?
— Говорит, что какая-то шишка. Что в дела его не лезет, но очень боится меня знакомить с ним.
— Ну, может, он слишком крут нравом? В любом случае, я думаю, что рано или поздно это всё образуется. Придётся знакомиться, — попытался успокоить его я.
— Ну да. Ладно, не будет об этом. Ты мне лучше скажи, откуда такая спешка, что деньги нужны именно сегодня? Как будто нельзя было заняться этим с утра?
— С утра я уже запланировал их в кое-что вложить, — пристально поглядел я на Мишку.
— И куда же?
— Я не могу раскрыть всего сразу. Знаю, что я повторяюсь, но доверься мне.
Он только поглядел на меня исподлобья и хмыкнул:
— Был бы тут Витя, он бы уже нам весь мозг съел…
Я улыбнулся и похлопал его по плечу:
— Расслабься… Пора делать свой бизнес!
Но не всегда всё идёт так, как ты планируешь…
Вариант «зашитого» Шевроле героев. Более дорогая комплектация. Ну и, понятное, дело, музейный вариант. В реальности летом кабина часто была почти открыта. А зимой более дешевые версии закрывали кто на что горазд. Бывало металлическую кабину делали своими руками.
Глава 4
Стартовый капитал
— Хочу поставить на победу Цинциннати, — я уверенно посмотрел в лицо охраннику. Его скошенный набок неправильно сросшийся нос придавал угловатому лицу несколько комичный вид. Глаза же, наоборот, выдавали готовность чуть что — пустить в ход оружие. Которое, кстати, у него имелось. Браунинг в кобуре мужик даже не скрывал пиджаком. В принципе, правильно. А вдруг кто захочет грабануть букмекерскую контору.
— Парень, до игры меньше часа… — лениво бросил вышибала, намекая на то, что их лавочка не является экспрессом, — Надо было приходить вчера.
Но мне не нужен был экспресс. К черту низкие коэффициенты. И хрустящей пачки долларов у меня вчера не было. О чём и решил честно сказать.
— Простите, мистер. Но у меня до этого не было денег.
— Нда? — слегка удивился охранник, — А сегодня ты их нарисовал? Или, может, украл.
— Нет, это честный долг…
— А-ха-ха! Бенни, посмотри на этого паренька. Он занял бабки, чтобы поставить их на игру!
— Мне побоку! — донеслось изнутри. Я попытался рассмотреть комнату за спиной у вышибалы. Там на стуле в напряжённой позе сидел усатый толстяк в дорогих брюках на подтяжках. Брюхо его выпирало между пуговиц полосатой рубахи и вот-вот грозило разорвать эту преграду. В руках у него был телефонный аппарат. Поза — «богомол напряжённый». Только мужик слишком уж толстоват для него. К уху прижата слуховая часть телефона.
