Читаем без скачивания Последний портрет Леонардо - Анна Соле

Вслух же Клод сказала:

– Король Франциск, мой муж, говорил, что Вы желаете рисовать мой портрет.

– Да, это так, Ваше величество, – поклонился Леонардо.

– Что мне нужно делать?

– Пожалуйста, присядьте вот здесь. Просто сидите, а я буду писать.

Она села в приготовленное для неё кресло, а художник взял кисти, палитру и начал работать. Он накладывал тончайшие мазки и думал о том, какие они разные – король и королева Франции. Франциск – высокий, красивый, мужественный, сильный, властный, честолюбивый, настроенный только на победу; и она – женственная, хрупкая, изящная, не красавица, но очень милая, и точно знающая, что иногда лучше уступить, чем идти напролом. И как же они оба молоды!

Трижды Леонардо просил у короля разрешения нарисовать портрет его жены, и всякий раз видел удивление монарха. Франциск молчал, а да Винчи чуть ли не впервые в своей жизни проявил настойчивость. Не желание написать последнюю прекрасную картину подстегивало его, нет. Не тщеславная мечта о следующем шедевре заставляла его просить снова и снова. Другое. Он был стар, и у него не было иллюзий. Сколько ему осталось: год, два, три? Но помимо холодного дыхания смерти, которое он ощущал всё чаще, в нём говорила душа. Как росток, который бессознательно, всеми своими силами устремляется к солнцу, его душа тянулась к свету, таща за собой отяжелевшие от времени чувства. Она, его душа, хотела побыть рядом с добрым, чистым, большим сердцем Клод. И уже он сам, как художник, мечтал выразить на доске с помощью кисти и красок её чистоту, любовь к миру, нарисовать смирение и такое совершенство духа, которого не было больше ни у кого из всего роскошного Французского двора.

Собственный маятник жизни толкал его вперёд, к свету, вытягивая из мрака, в котором он оказался по своей воле 15 лет назад…

В 1502 году бывший герцог Милана и бывший покровитель Леонардо да Винчи Людовико Сфорцо был занят тем, что расписывал эмблемами стены своей тюремной камеры во французском замке Лоше, а сам Леонардо в родной Италии искал другого, богатого и знатного господина, готового оплачивать его услуги. Его выбор пал на одного из самых влиятельных людей Италии и он, почти не задумываясь, предложил свои услуги… сыну дьявола.

Дьявол жил в прекрасном дворце. Его апартаменты включали анфиладу великолепных залов: зал сивилл, таинств веры, жития святых, зал наук и искусств, зал чудес веры, которые вели к роскошной зале понтификов, чьи стены украшали портреты пап.

Никто во всей Италии не мог соперничать с ним в могуществе. Ему принадлежала огромная территория: на севере, соседствующая с Венецианской Республикой, доходившая до берегов Адриатики, а на юге до земель Неаполитанского короля. Его наместники управляли многими городами, в том числе Орвиетой, Перуджей, Витербо, и даже независимые государства предпочитали не вступать с ним в конфликт и платили дань. Целая сеть агентов на местах верно служила ему, стараясь удовлетворить все его желания.

Дьявола звали Родриго Борджиа – папа Римский Александр VI. С 1492 года по 1503 Ватиканом правил дьявол.

Жизнь, впрочем, как и заповеди Христа, в это время не стоили ничего. Деньги, деньги, деньги и власть – вот главные ценности Его Святейшества.

24 кардинала в Священной коллегии, возраст которых должен быть старше 30 лет – именно так значилось в хартии, – только эти правила не для Борджиа. Он производит в кардинальский сан в 1493 году сразу двенадцать человек (среди которых юноша 15-ти лет), потом в 1500 году ещё двенадцать и в 1503 ещё девять.

А как ещё отблагодарить приближенных и угодить союзникам? Как продвинуть собственных детей и, конечно же, получить деньги?

От 100 000 до 130 000 дукатов – именно столько стоит произвести соискателя в кардинальский сан. И не удивительно, что число кардиналов росло, но по непонятным причинам (на всё воля Господа нашего! – любил говорить Родриго Борджиа) некоторые из них почти сразу умирали.

Имущество отбиралось у всех: у прелатов, умерших в Риме; у богатых купцов; евреев, над которыми повсеместно велись процессы для того, чтобы конфисковать, разорить, разграбить. Бесконечные интриги и борьба за власть, убийства, роскошные пиры и куртизанки, разврат, ложь, лицемерие, обман, жестокость, чревоугодие, алчность – всё это в изобилии присутствовало при дворе папы Александра VI.

Но его сын – Чезаре Борджиа, сумел в своих преступлениях переплюнуть даже отца. Когда Чезаре убил родного брата, у него не дрогнул ни один мускул. Его отец рыдал от отчаяния, но для него это было обычным делом.

В 1501 году младший Борджиа с помощью папских и французских солдат, отданных в его распоряжение Людовиком XII, прикрывшись идеей об единой Италии (на деле просто желающий удовлетворить своё честолюбие), начал разрушительный поход по Романье и Урбино.

Сколько кровавых преступлений, поражающих своей жестокостью! Сколько истерзанных и оскорблённых женщин; отравленных, ни в чём неповинных людей. Самые зверские расправы над побеждёнными, и всё это с абсолютно холодным сердцем и ясным умом. Если герцог Романьи (звание, которое он получил от отца) хотел чего-то добиться, он просто уничтожал всех, кто встречался на его пути. Зная об извращённой жестокости папского сына, жители некоторых городов сами в ужасе открывали ворота, сдавая свой город без боя. Пезаро, Форли, Римини, Имола, Чезена, Фаэнца уже завоеваны Борджиа, и, наконец, Чезаре подкрадывается к Флоренции.

К городу, породившего в XIV веке великого Данте, а в XV веке целую плеяду лучших живописцев и скульпторов Италии. К городу, в котором Леонардо обучался живописи в мастерской Верроккьо и создал свои первые шедевры. И в то время, когда все жители Флоренции трепещут перед семейством Борджиа, уже в открытую называя их дьяволами, да Винчи самолично предлагает свои услуги Чезаре Борджиа.

Сын дьявола, как оказалось, был молод, обходителен, обаятелен, начитан, эрудирован, и при этом безмерно жесток и циничен. В свою очередь Чезаре с радостью ухватился за талантливого гения, который прекрасно умел не только укреплять рвы и каналы, придумывать новые механизмы пушек и усовершенствовать старые оборонительные сооружения, но и устраивать пышные триумфы. Герцог Валентине, как теперь звался Борджиа, любил всяческие парады, празднества, оргийное веселье, пьяные пиры. И ещё, что было совсем немаловажным для папского сына, – гением можно было похваляться, как красивой вещью.

Около года Леонардо да Винчи, наделенный неограниченными полномочиями от самого Борджиа, мотается по Романье, Тоскане, Умбрии, рисуя и применяя на практике новые орудия и системы укреплений. Ему хотелось показать свои способности в военной инженерии, и он с блеском доказывает их кровавому тирану.

Прославленный итальянец, которому уже исполнилось 50 лет, в феврале 1503 года сам покидает Чезаре Борджиа и возвращается во Флоренцию.

18 августа 1503 года по нелепой случайности умирает папа Римский Александр VI (хотел отравить трёх кардиналов, подмешав яд в вино, но перепутал бутылки и сам, вместе с сыном, выпил отраву). Сыну тогда удалось выкарабкаться, но смерть отца убила его мечту об единой могущественной Италии под властью папы, и жизнь свою он закончит четыре года спустя на чужбине.

А Леонардо вернулся в родной город и опять занялся живописью. Казалось бы, всё закончилось благополучно, но спустя некоторое время к нему пришло осознание того, что в нём что-то сломалось. Почти год он наблюдал в непосредственной близости могучего кровожадного зверя, рвавшего добычу и не знавшего жалости. Служил человеку, творившему беззакония, и чернота, которая сперва была вокруг него, постепенно стала проникать внутрь, отравляя не только его самого, но и его картины. Да Винчи боялся её…

Работая над портретом Клод Французской, Леонардо взял на кончик кисти крохотный кусочек охры, и вдруг на одно короткое мгновение почувствовал, как его окружила тьма. Он переждал, пока чернота исчезнет, посмотрел на голубое бескрайнее небо, а потом на королеву, которая о чём-то мило беседовала со своими фрейлинами.

«Я просто устал, ведь прошло уже около двух часов, – успокоил он самого себя. – Мне надо немного отдохнуть».

Передав кисть своему ученику, он вытер руки и сел в приготовленное для него кресло, стоящее рядом с креслом Клод. Выпив предложенной ему слугой воды, Леонардо попросил:

– Ваше Величество, расскажите, пожалуйста, о Вашей матушке, королеве Анне Бретонской.

Клод откликнулась сразу:

– Мама…, – сказала она и замолчала, задумавшись.

Одно мгновение, но как изменились глаза королевы. В них появился огонь, блеск, увлеченность. И вдруг, как будто очнувшись, она спросила:

– А вы когда-нибудь видели океан?

Художник намеревался ответить, но Клод уже не слышала его, она рассказывала: