– Какого ты мнения о Жозефе? – спросил вместо ответа Альбер.
– Я скоро сообщу тебе, какого я о нем мнения, – пообещал Роже. – И как его зовут на самом деле, тоже узнаю, он у меня не отвертится.
– Что ты, Роже! Да ведь Жозеф – племянник мадам Лоран!
– Такой же он ей племянник, как мы с тобой! Не знаю, для чего они придумали эту штуку, но Роже Леруа не проведешь.
– Нет, ты серьезно? – обеспокоился Альбер. – Тогда надо поговорить с профессором…
– Ни слова профессору! – запротестовал Роже. – Я и сам все узнаю. Твоему профессору сейчас не до того, чтобы следить за поведением жены. Даже если этот парень и в самом деле ее дружок… А я в этом не уверен.
Альбер рассердился:
– Что ты плетешь, Роже! Ты и видел их мельком, а навыдумывал…
– Ладно, сам увидишь, – пообещал Роже. – У меня – глаз, я тебе скажу! Теперь вот что: надо бы запастись оружием. Он нам денег будет давать хоть немного?
– Не в этом дело. Профессор запрещает иметь оружие. Он отобрал у Жозефа револьвер.
– А у Жозефа был-таки револьвер! Я так и знал: это парень не промах… Ладно, если нельзя револьвер, надо хоть кастет носить в кармане.
– Роже, лучше тебе вообще не ходить наверх, – встревоженно сказал Альбер. – Мы втроем всегда справимся.
– Ладно, как хочешь. Я вижу, что добром эта история не кончится. Но я не сбегу, можешь быть уверен. Роже Леруа не бросает приятелей в беде, говорю тебе.
– Спасибо! – Альбер поглядел прямо в глаза Роже. – Ты молодец.
– Какой я молодец, знают только девчонки! – засмеялся Роже. – Ну, мне сюда!
Он свернул в узкую зеленую улочку. Альбер стоял, глядя ему вслед. За эти сутки вся жизнь переменилась так неожиданно и круто, что дух захватывало. И неизвестно было, что ждет в ближайшие дни, даже часы…
– Но до чего интересно! – сказал самому себе Альбер. – Интересно так, что за это и жизни не жалко!
Раймону Лемонье удалось выйти из дома профессора только под вечер. Весь день он помогал профессору в лаборатории. Вниз он спускался только, чтобы поесть, и поскорее уходил: насмешливый изучающий взгляд Роже ему не нравился. Но теперь, по крайней мере, можно было не очень беспокоиться за Луизу: у этого черномазого моряка железные бицепсы, он с любым роботом справится. Да и по хозяйству Роже здорово помогает…
Вернулся этот рыжий очкастый Альбер, и профессор немедленно послал Раймона в аптеку: видно, хотел поговорить с Альбером наедине. Раймон сразу же позвонил Пейронелю – шеф был еще в редакции.
– Приезжайте! – сказал Пейронель. – Хватайте такси, поскорее.
Он выставил всех из кабинета, как только появился Раймон, и слушал, тяжело сопя и выпятив нижнюю губу.
– Черт возьми! – сказал он наконец. – Сенсация сверхъестественная, а вы, мой мальчик, попросту герой. Но что же будет с Луизой?
– Мне эти новые помощники профессора не нравятся, – сказал Раймон. – Мадам Лоран они, возможно, облегчат жизнь… особенно Роже… но мою задачу они очень осложняют.
Пейронель тяжело сопел, раздумывая.
– Может быть, это тоже журналисты? – предположил он.
– Не думаю. Альбер действительно ученик профессора. Он фанатик науки. Я видел, как он знакомился с Мишелем и со всеми этими чудищами. Он даже не испугался, поверьте мне. Он вел себя так, словно его знакомят с Чарли Чаплином или, допустим, «мисс Европой»: восторг и бешеный интерес, ничего больше. Профессор был очень доволен. А Роже парень необразованный, грубоватый, но хитрая бестия. Уж скорее можно подумать, что он полицейский агент и втерся в доверие к этому чудаку Альберу.
– Да… – пробормотал Пейронель, отдуваясь. – Я думаю, вам надо продержаться там еще хоть пару дней. Попросите, чтоб Луиза позвонила мне или написала. Если эти ребята ее в самом деле будут защищать, то ваше дело
– набрать побольше сведений. Снимки, Лемонье, помните, снимки! Возьмите вот эту штучку, пригодится. – Он протянул Раймону миниатюрный фотоаппарат, вмонтированный в портсигар. – Я не представляю себе пока, что и когда мы сможем дать, но надо готовить материал! Упускать такую штуку нельзя! Послушайте, Лемонье, – спросил он вдруг, выкатывая глаза. – Ну неужели этот самый Мишель вот так разговаривает?
– Разговаривает, слово чести, – сказал Раймон, передернувшись.
– А вы уверены, что это не человек? Ну, то есть понимаете: что его родила не мама, а сделал профессор Лоран в лаборатории?
– Человек? – возразил Раймон. – Да нет, видели бы вы его! Похож, очень похож на человека, но не человек!
– Хорошо. Звоните мне каждый день. Если от вас не будет звонка, я сочту, что случилась катастрофа… Вы согласны идти обратно? А?
– Согласен! – Раймон встал.
– Хорошо, мой мальчик! – Шеф тоже встал. – Я воевал дважды: и в первую мировую войну, и во вторую. Могу сказать, что я видал виды, и опасностью меня не удивишь. Но то, на что идете вы сейчас… – он помолчал, – это… Я этого боюсь, даже сидя у себя в кабинете. Если все будет в порядке, Лемонье, мое вам слово, ваша карьера обеспечена!
Раймон вышел, не чувствуя под собой ног от радости. Вот это настоящая жизнь, ничего не скажешь. Грандиозная сенсация, необыкновенные приключения, очаровательная женщина и молодой герой-защитник… Черт возьми, какой материал для целой серии статей! И впереди – обеспеченная карьера. Еще бы! Не каждый справится с таким заданием!
– Я знал, что с Шамфором будет трудно, – сказал профессор Лоран. – Но все же не думал, что он так заартачится. Придется мне завтра самому идти. Вы со мной пойдете. Тут останутся Жозеф и ваш Леруа. И Мишель, конечно, – добавил он.
Альбер вздохнул. Он все еще не мог отрешиться от чувства нереальности: может, все это снится с голоду? Все: и эта удивительнейшая в мире лаборатория, и эти человекоподобные странные существа, и синие, неправдоподобно блестящие глаза Мишеля… Да нет, такого и во сне не увидишь!
– Шамфор не объяснял, почему он отказывается работать? – помолчав, спросил профессор.
– Нет. Принял меня стоя и сказал, что он давно предупреждал вас… что он не может больше заниматься этой работой. И еще сказал, что он не может забыть Сент-Ива… Даже крикнул.
– Ну конечно, – устало сказал профессор. – Он не может забыть Сент-Ива. А я? Он думает, я забыл? Вот Мишель знает, забыл ли я Сент-Ива.
Мишель сказал своим ровным глуховатым голосом:
– Сент-Ива вы вспоминаете очень часто. Потребность помощи и чувство вины. Сложный комплекс.
Профессор Лоран, шагавший по комнате, круто остановился перед Мишелем.
– Что ты болтаешь? – резко спросил он.
– Разве это неправда? – невозмутимо проговорил Мишель. – Это очень легко заметить.
Профессор Лоран рассмеялся довольно принужденным смехом:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
