Читаем без скачивания Дорогая Елена Сергеевна - Людмила Разумовская

Паша. Порядочных людей надо посыпать дустом. Чтоб не плодились.

Володя (улыбается). Все это лирика, Елена Сергеевна, хотя и весьма почтенная. Время, извините, сейчас другое.

Елена Сергеевна. Какое?

Паша. Как это какое? Газеты надо читать.

Володя. Время другое. Более жесткое, энергичное, деловое. Оно требует таких же качеств от новых людей. Если сказать прямо - мы хотим делать дело и иметь за это деньги. Баш на баш.

Елена Сергеевна. Баш на баш... И это ваше жизненное кредо?

Володя. Россия всегда страдала от прекраснодушия и инфантильности интеллигенции и отсутствия трезвых деловых людей. Быть деловым человеком считается у нас чем-то недостойным, почти неприличным. Мы же уверены, что спасти Россию, например, от бесхозяйственности, о которой кричат все газеты, может только наше поколение новых деловых людей.

Елена Сергеевна (рассмеялась). Господи, Володя, так значит, вы - наши спасители? Вы и есть?

Паша. Кроме, разумеется, Виктора.

Елена Сергеевна. Вот как? Разве он - другой?

Володя. В каждом обществе есть свои отбросы.

Елена Сергеевна. Отбросы?

Паша. Наследственный алкоголизм. По существу, он уже конченый человек.

Володя. Зачем закрывать глаза на правду?

Пауза.

Елена Сергеевна (тихо). Это неправда. Он хороший мальчик. Способный мальчик. Я видела его рисунки на конкурсе в пятом классе. (Ребята хохочут.) Никакие вы не новые люди. Вы холодные, злые, бессердечные эгоисты! Это от вас надо спасать Россию! И не смотрите на меня так. Я вас не боюсь!

Входит, пошатываясь, Витя.

Витя. Елена Сергеевна, извините. Я вам починю... Права не имеете... обыскивать... извините... Я вас люблю, Елена Сергеевна... Вы моя любимая учительница... с детства. У вас такие чудные глаза... как два озера... в них можно ловить... рыбу...

Володя (хохочет). Браво! Наш Витюша - Ромео!

Витя. Елена Сергеевна, дайте мне руку... Ох, как худо... я вас с пятого класса... руку мне дайте...

Володя. И сердце, болван. Руку предлагают вместе с сердцем.

Витя (бормочет). Я могу, могу... Поставьте мне три... Я могу...

Володя. Не верьте ему, Елена Сергеевна, он пьян. Он вас обманет. Вы ему три поставите, а он слиняет. А я вот... я вот не обману! (Его душит смех.) При всех слово даю. Вам сколько? Тридцать два... три... четыре? Или сорок четыре? Впрочем, это все равно. Я эстет, Елена Сергеевна, и поэтому делаю вам официальное предложение. При условии, разумеется, что вы дадите нам ключ. (Продолжает смеяться.) А? Не слышу! Вы согласны? Что-то я не вижу энтузиазма, улыбки радости на лице невесты. А жаль. Женщина без мужской ласки перестает быть женщиной и становится рабочей лошадью. Решайтесь, Елена Сергеевна. Со мной не пропадете. Что касается моих мужских достоинств, они целиком зависят от вашей женственности.

Елена Сергеевна. Бог вас накажет, Володя. Так нельзя.

Володя. Что? Какой такой еще Бог? Не знаю никакого Бога! Про что вы говорите, Елена Сергеевна? Мы же атеисты, вы что, забыли, что мы атеисты, вы же нас сами учили.

Витя. Братцы, братцы, где у них тут это... Худо мне, братцы... (Шатаясь, идет на кухню, его тошнит.)

Паша. А знаете, господа, что меня больше всего поражает в этой истории? То, что Елена Сергеевна пожалела худшего из нас. Попросту говоря, алкаша. Это и есть потрясающий российский феномен, когда мы готовы посочувствовать любому забулдыге, распоследнему пьянице и уголовнику, но только не своему брату интеллигенту. (Пауза.) За что вы Витюшу пожалели, Елена Сергеевна? Чем он заслужил? За что ему честь такая? Он вам телефон сломал, обыскивал вас, а вы все враз простили, стоило Витюшу отбросом назвать.

Елена Сергеевна (глухо). Он жертва. Вы его развратили и использовали, это умение у вас уже есть.

Паша. Ой, это все народнические штучки. Народ - жертва, стало быть, его надо защищать. Какая же он жертва? У него что, своей головы на плечах нет? Да мы его и брать-то с собой не хотели. Сам навязался. Стащил у предков хрусталь. Возьмите, говорит, меня в долю. Спасибо, Лялька его отстояла, она добрая, вроде вас. Ничего не решил, говорит, два поставят, жалко. Неужели только ничтожество заслуживает вашего снисхождения и сочувствия? Вы бы лучше меня пожалели, Елена Сергеевна. Я как-никак потомственный интеллигент и подаю надежды, можно сказать - будущая гордость России. Смотрите, как бы локти потом не пришлось кусать, когда в вас начнут пальцами тыкать. История не прощает своих палачей.

Елена Сергеевна. Что вы сказали?

Паша. Я сказал, что история помнит всех своих палачей и каждого назовет поименно.

Елена Сергеевна. Вы, молодой человек... подлец! Негодяй!

Паша. Б-благодарите Б-Бога, что вы женщина, а то...

Елена Сергеевна. Что? Ударили бы? Так бейте! Бейте! Неужели вас хоть что-то может остановить?!

Паша. Я мужчина, я руку на женщин не подымаю.

Елена Сергеевна. Лжете. Лжете. Еще как поднимите! Разве есть грань, которую бы вы не переступили?

Володя. Как же, Елена Сергеевна, а заповеди? Не такие уж мы чудовища, как вы говорите. Не убий, не укради, не прелюбодействуй...

Елена Сергеевна. Ах, не убий... Уж конечно, с топором, как Раскольников, не пойдете. Где вам! Души не хватит. А ложью, а предательством - глазом не моргнув!

Володя. А знаете, вам очень идет.

Елена Сергеевна (не поняла). Что?

Володя. Гнев вам очень идет. Глаза горят, лицо пылает. Вы никогда не пробовали играть в самодеятельности? Вас бы взяли, темперамент у вас подходящий, я бы даже сказал - трагический.

Елена Сергеевна. Послушайте, а может быть, вы сейчас все такие... не люди?.. Знаете, даже у богов есть своя ахиллесова пята, вы же практически неуязвимы. Как же вам будет удобно жить... Круглые люди, у которых никогда не болит душа. Или ее нет?

Паша. Это у нас нет души? У нас, да?

Володя. Да успокойся ты. Не мечи бисер, нас же все равно не поймут. Ты же видишь, это машина, автомат, робот!

Паша. Ненавижу, ненавижу героев, лезущих грудью на амбразуру! Ненавижу амбразуры, на которые нужно лезть! Почему, почему мы всегда должны лезть на амбразуры? В школе надо изображать комсомольского деятеля, чтобы получить хорошую характеристику, здесь надо изображать подлеца, чтобы вырвать для поступления лишний балл, а когда не хватит этого самого единственного балла и тебя вышвырнут вон, придется изображать идиота, чтобы попасть в психушку и получить белый билет, а вместе с ним хорошую порцию серы и прочей мерзости в компенсацию за свободу. Не слишком ли много усилий для получения элементарной возможности просто заниматься своим делом? Только тупой идиот может всерьез относиться к этой игре, в которой вынуждены участвовать все мало-мальски способные люди. Неужели вам непонятно, что вы защищаете не высокие гуманистические идеалы, а только бюрократическую машину с ее насквозь фальшивой узколобой моралью?

Елена Сергеевна. Замолчите! Замолчите! Я не желаю вас слушать! (Зажимает ладонями уши, бормочет: "Пока свободою горим...")

Паша. Вы сетуете на нашу неуязвимость, но как пробиться к вашей собственной душе, обросшей штампами, фальшивыми лозунгами, мертвыми принципами, чувствами и словами? И если в школе мы вам не верим, то только потому, что вы сами не верите ни себе, ни тому, что пытаетесь нам внушить!

Володя. Браво! Браво! Цицерон ты наш! Слушайте, слушайте, Елена Сергеевна!

Паша. Глядя на вас, мы с детства учимся лицемерить, фальшивить и показушничать. И учат нас этому десятки учителей и сама жизнь! Так что бросьте, Елена Сергеевна, мы - ваши дети. Кровные дети, а не пасынки, и не открещивайтесь от нас руками и ногами, вы нас породили сами!

Володя (ласково). Дайте нам ключ, Елена Сергеевна, и ложитесь спокойно спать. Вы устали, вон - синяки под глазами. Посмотрите, уже третий час. А завтра рано вставать, проверять контрольные. Ну, будьте умницей. Надо спешить делать людям добро, пока бьется сердце и есть возможности. (Обволакивающим голосом.) Помните притчу о луковке? Подайте луковку страждущим - и вам многое отпустится. Не спешите кинуть камень в своего ближнего, ибо кто из нас без греха? Это ведь тоже сказал учитель.

Елена Сергеевна (неожиданно кричит). Встать!.. когда разговариваешь с учителем! (Володя невольно приподнимается.) Щенки! Они будут учить меня жизни! Будто я невинный младенец или слепой котенок, которого надо тыкать носом в дерьмо... Истеричные барышни, зажимающие носы душистым платком! Визжащие при виде ножа поросята! Неужели я меньше вашего видела зла, лицемерия, подлости, фальши? Чем вздумали меня удивить! Что видят ваши зашоренные глаза, кроме разноцветных автомобилей, золотых побрякушек и ослепительного барахла, от которых у вас кружится голова и текут розовые слюни? Плевать я хотела на все это! Новаторы! Уже научились оправдывать свою подлость несовершенством мира! Ты, цитирующий Евангелие, а это помнишь: не хлебом единым жив человек?! Племя маленьких паразитов, уже приспособившихся потихоньку сосать кровь! Карлики с куриными мозгами, встающие на котурны, чтобы самим себе казаться монументальнее! Стадо баранов, жмущихся к кормушке! Ваши желания элементарны, как у питекантропа,- послаще жратвы да потеплее шкуру. Моральные ублюдки! Убирайтесь вон, пока я не подпалила вам хвосты! От вас смердит!