- Извините. Я не знала, что это ваша квартира. И вообще… - из последних сил пытаюсь казаться милой, когда самой хочется рыдать. - Я случайно. Вы меня отпустите?
И леденею от одного короткого, хлесткого ответа:
- Нет.
***
Кажется, я соврала, когда уверяла его, что обмороков больше не будет. Я вот-вот опять потеряю сознание. Тело становится ватным, пальцы немеют, а язык едва ворочается во рту. Теряя контроль над всем своим речевым аппаратом, я вдруг испуганно сиплю:
- Нет? Вы меня насиловать будете?
И застываю, не веря, что сказала это вслух. Не двигается и варвар, переваривая мой вопрос.
- Что? – сводит брови к переносице и изгибает одну, придавая своему лицу крайне удивленное выражение. - Я, по-твоему, камикадзе, догонять самолет, начиненный взрывчаткой под завязку, и лезть в него на полной скорости? – увидев в моих глазах полную прострацию, он говорит конкретнее: - Нет, не буду.
- Точно не будете? – сглатываю вязкую слюну. В горле пересохло. Хочется залить водой образовавшуюся там пустыню. А лучше – остудить из огнетушителя.
- Я не пойму, ты меня уговариваешь сейчас? – игриво ухмыляется Роман и делает шаг ко мне. Всего один, но такой широкий, что вмиг оказывается напротив. А я, сидя на кровати, невольно упираюсь взглядом туда… куда лучше вообще мне больше не смотреть. Никогда!
- Нет, - подскакиваю на ноги, утопая в мягком матрасе и с трудом балансируя на нем. - Можно я поеду?
Порываюсь сбежать, но две мощные лапы ложатся на мои бедра. Сердце сжимается в крохотный комочек, а вместе с ним и я сама, когда руки ползут вверх и заключают мою талию в кольцо. Практически полностью обхватывают, чуть ли не соединяя пальцы. Легкое движение – и я слетаю с постели вниз. Касаюсь босыми ногами холодного пола и импульсивно поднимаюсь на носочки.
- Нельзя, - доносится сверху, пока я утыкаюсь носом в твердую грудь. - Куда ты поедешь в таком виде посреди ночи? И с такими тараканами в голове? Если с тобой что-нибудь случится, то привлекут меня, как последнего, кто тебя видел. И с тобой… кхм… контактировал, - медленно скольжу взглядом по майке, поднимаюсь к мощной шее, а выше не рискую посмотреть. Молча слушаю звериное рычание над ухом: - Так что сиди дома!.. То есть в гостях. В моей квартире. Могу дать телефон, чтобы ты позвонила своим и предупредила, если надо.
Капкан на моей несчастной талии открывается – и выпускает меня.
- Не надо, - отчаянно машу головой. На секунду забываю об опасности, которая может исходить от дикаря, потому что мне грозят проблемы серьезнее. – Мне и ехать особо некуда. Папе я сказала, что переночую у мамы. А мама уверена, что я дома с отцом. Они в разводе, - поспешно поясняю, когда Роман "ломается". - Если я напомню о себе сейчас, посреди ночи, могут быть вопросы. Особенно у отца.
Мысленно ругаю себя за излишнюю откровенность. Во всем виновато вино. И дурацкий «сюрприз». Я до сих пор не отошла от шока.
- Папина дочка, - тепло усмехается мужик и в этот момент выглядит почти нормальным. А потом в нем будто тумблер перещелкивает, и он гаркает на всю комнату: - Сколько лет?
- Пятьдесят три, - выпаливаю в испуге. Хмурюсь, и он повторяет за мной, как отражение. Только в кривом зеркале. - А зачем вам возраст моего папы?
- Тебе, блин, лет сколько? – уточняет все так же нервно. И вновь оказывается вплотную ко мне.
- Д-девятнадцать, - лепечу, запрокинув голову до судороги в шее.
- Ф-фух, - выдыхает мне в лицо. Свежей мятой и терпким кофе. А я инстинктивно облизываю губы, которые не вовремя вспоминают вкус его поцелуев. - Минус статья.
- Какая? – мысли опять улетают в далекие края.
Боже, все, чего я хочу в данный момент, - это вернуться в теплую постельку и лечь спать. А не выяснять отношения с чужаком, который меня…
- Неудобная. За развращение несовершеннолетних, - вырывает из полусонного вакуума. - И на суде не докажешь, что я как бы жертва. Еще и присяжные засмеют.
Опускаю ресницы, наслаждаюсь секундной темнотой – и медленно открываю глаза.
- Суд? Какой суд? – зеваю, не стесняясь. - А, вы несерьезно? Вы бы предупреждали, когда шутите. Я не всегда вас понимаю.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- В следующий раз табличку сделаю с надписью «Смех» и буду поднимать на каждой шутке, - говорит размеренно, а его голос все сильнее отдаляется. - Что-то ты совсем поплыла, - аккуратно приобнимает меня, но я уже не сопротивляюсь. – Иди в ванную.
- Зачем? – опомнившись, толкаю его в грудь и отступаю назад. Судорожно одергиваю на себе рубашку. Хотя она и так длинная. Безразмерная. Кажется, три меня в ней поместятся.
- А зачем ходят в ванную? Искупайся, освежись, резиновых уточек попускай. Взбодрись немного, в общем, - ведет меня к выходу. - Я пока в квартире приберусь. Ты не против, если я твой сюрприз… сразу в большой мусорный пакет? – выглядывает в коридор и обреченно, с надрывом вздыхает.
- Да делайте что хотите, - сдавленно всхлипнув, вытираю нос ладонью. - Все равно он не удался.
- Как сказать, - оборачивается, хитро прищуриваясь. - Я, например, удивлен и поражен. Значит, функцию свою он выполнил. Слушай, ты еды не захватила с собой? – вдруг переводит тему. - У меня пустой холодильник.
- Там, - взмахиваю рукой в неопределенном направлении. - Фрукты, сливки, клубника…
И еле сдерживаю подкатывающий к горлу ком.
Дура! Какая же дура!
Хочется сквозь землю провалиться, и чтобы меня замуровали. Залили сверху теми же сливками и оставили застывать.
- А мясо? – неожиданно интересуется Рома. Вскидываю брови и удивленно изучаю его лицо. Спокойное, серьезное. Он не шутит?
Глубокая ночь, щекотливая ситуация, а ему лишь бы поесть. Что за мужчина?
- Этого не было в рекомендациях, - повторяю, как заезженная пластинка. И поджимаю дрожащие губы.
- Очень зря, мелкая, - он щелкает меня по носу, а я чуть не отпрыгиваю от него. И смотрю на его руку, как на ядовитого тарантула. - Между прочим, во время сек… сюрприза сжигается много калорий. И их надо восстанавливать. Не травой же, - прячет ладони в карманы. Правильно, там им самое место! Подальше от меня.
- Не было у нас… сюрприза, - багровею от стыда. - Это не считается.
- Ясно все с тобой, поищу в интернете круглосуточную доставку, - пробубнив с непонятным недовольством, он достает телефон. - Есть какие-то пожелания?
- Нет, я не ем после шести, - лгу как можно правдоподобней. И, гордо вздернув подборок, переступаю порог. – Ай, - попадаю ногой в лужу.
- Стой, там же твои аквариумы вдребезги, - с беспокойством окликает меня Рома. - Порежешься.
Не успеваю издать ни звука, как он подхватывает меня под бедра и в следующий миг… просто взваливает себе на плечо. Тащит куда-то, как неандерталец избранную самку. Благо, хоть предварительно дубинкой не оглушил.
Надо бы закричать и на всякий случай попросить о помощи, но на меня накатывает такая апатия, что я безвольно повисаю головой вниз, устремив взгляд на мощную спину. Сил нет. Я даже не ощущаю дискомфорта от ладони, которая придерживает меня за попу.
- Спасибо, - еще и благодарю, когда Рома ставит меня на ноги возле дверей в ванную.
Он закатывает глаза от моей «вежливости», собирается съязвить что-то в ответ. Но из кухни вдруг доносится протяжный вой. И что-то неистово скребется.
Импульсивно прячусь за широкой спиной Романа – и даже выглянуть боюсь. Все-таки там, на балконе, у него кто-то завелся.
- У вас мыши, - пищу тихонько.
- У меня не может быть мышей, - хмыкает он. – У меня есть кот, - потирает заросший подбородок. – Кстати, где он?
Вопросительно косится на меня, а я пожимаю плечами. В квартире точно не было питомцев, я бы заметила. Может, он бредит?
- Ладно, посмотрим.
Рома направляется на кухню. Навстречу верной смерти. И я мысленно поминаю его. Наше знакомство было странным и недолгим. Зато никто никогда не узнает об этой ночи.
Натягиваюсь, как струна, пока он открывает застекленную, прикрытую жалюзи, дверь. И чуть не получаю разрыв сердца, когда в унисон с загробным воем звучит хриплый мужской крик:
