Не-вы-но-си-мо!
– Нормально. Спит пока.
– Это подозрительно, – чуть свел брови Рей. – Попробуй его разбудить, мне кажется, что он… хитрит. Чем у книги такого рода больше времени на размышления, притом пребывая рядом с тобой, тем хуже.
– Почему?
– Потому что вы связаны. И что он может на тебя влиять, что ты на него.
– С Сарочкой я такого не заметила…
– Совсем? – чуть хитровато улыбнулся Рей. – А мне показалось, что в тебе несколько прибавилось дерзости.
Чуть подумав, я неопределенно повела плечами.
– Хорошо, я попробую разговорить темный гримуар, как будет время и возможность. Но чтобы они появились, тебе надо для начала меня отпустить!
И я еще раз рванула на себя зачетку, и прочная с виду книжка едва не распалась на две части. Я ойкнула и ослабила силу натяжения.
Внезапно Рей второй рукой сжал мое запястье и встал. От неожиданности я даже выпустила из пальцев несчастный предмет спора!
Он привлек меня к себе, заставляя выгнуться, прижаться к нему всем телом, распластаться грудью по груди, запрокинуть голову, чтобы смотреть в глаза.
– Скучала? – хрипло спросил мужчина и все той же зачеткой отвел от моего лица выбившуюся прядь волос. Провел уголком по скуле, щеке… чуть царапнул шею, от чего по телу рассыпались мурашки, а дышать стало нечем.
– Ни капли, – процедила я, глядя прямо в глаза. Пропадая, теряясь, понимая, что это моя ошибка.
– Врушка, – ласково ответил Рей. – А я вот скучал.
Хотелось заорать: «Ну и топай к Эве, она тебя утешит», или «Видела я, как ты скучал», или что-то еще из столь же бесполезного и, самое главное, демонстрирующего ревность.
Но я сдержалась. И правильно, потому что он почти сразу меня отпустил и сделал шаг назад, а мне кивнул на дверь:
– Иди.
Ну, и я пошла. А если честно, то даже побежала!
* * *
К деканату я, если честно, не шла, а тащилась. Предварительно забежав в какой-то темный угол и вдохновенно порыдав ровно три минуты за какой-то статуей.
Меня словно разрывала боль от слов и поступков Рея и одновременно презрение к себе. Что мне НАСТОЛЬКО плохо. НАСТОЛЬКО больно.
Что я сейчас сижу на холодном полу в каком-то закоулке и размазываю по щекам слезы, а не гордая и независимая топаю в деканат узнавать, что именно высшему преподавательскому составу от меня понадобилось.
И как же мне не хватало мамы, кто бы знал!
Как же хотелось прижаться к ней, втянуть в себя знакомый с детства и потому успокаивающий пудровый, цветочный запах ее духов. Ощутить тонкие пальцы в волосах и нежный, успокаивающий голос. Она бы сказала, чтобы я не плакала, что ничто в мире не стоит слез ее солнечной девочки. Тем более какие-то глупые мальчишки.
Она так утешала меня в десять лет, когда я вздыхала по мальчику из соседнего поместья, а он в нашей детской компании, но все равно публично высмеял мои веснушки. Сказал, что, не знал бы, что я аристократка, подумал бы, что пастушка.
Мама потом сказала, что в веснушках тоже мое очарование. И поцелуев солнышка не стоит стесняться.
Но я все равно стеснялась и мазалась специальными средствами.
И вот сейчас время прошло, и меня обижает не мальчишка, а мужчина. Правда, дело на этот раз вовсе не в веснушках. И нет никого рядом, чтобы обнять и поддержать.
Нечисть у меня хорошая, конечно, но с ними о таком говорить сложно. Первая реакция Сарочки – высмеивание, а Марель, напротив, заходит со стороны логики. А мне не нужна логика, мне просто нужно сочувствие и принятие.
Я вытерла слезы, шмыгнула носом и посмотрела наверх. И вздрогнула, встретившись взглядом с темными глазами-бусинами магического посланника. Как там его, Карыч? Только сейчас птица вовсе не выглядела призрачной. Напротив, до удивления материальной.
– Девчонки, – каркнул ворон, смерив меня насмешливым взглядом. – Чуть что, сразу вода!
И, вспорхнув с руки каменной девы, за которой я и пряталась, он улетел дальше по коридору.
А я прерывисто выдохнула и решительно встала. Покопалась в сумке, нашла бутылек и мешочек с ватными кружочками. Намочила один из них и как следует протерла зареванную мордашку.
Все, Адель, минуты слабости закончены. Выключаем слезные канальца, включаем голову и гордо топаем в деканат.
Не знаю, что именно от меня нужно завкафедрой, но у меня тоже появилась идея, которую надо обсудить.
Когда я дошла до места назначения, то сразу же направилась к столу девушки-секретаря.
– Добрый день, – нейтрально-вежливо поздоровалась она. – Вы по какому вопросу?
– Адель Норил, меня вызвал завкафедрой факультета зельеварения.
– М-м-м… да, все верно. Вызывала. Миссис Триокс ждет вас. – Девушка объяснила, как пройти к месту аудиенции, и вернулась к своим бумагам.
– И еще кое-что. В данный момент я обучаюсь на курсе дополнительного образования. Сдача через две недели, могу ли я получить программу и прийти только на экзамен?
– Хотите отказаться от очного посещения?..
– Так складываются обстоятельства, – кивнула я в ответ.
Ну а что? Сарочка вполне успешно учит меня самостоятельно, никаких сверхсложных зелий на этих курсах допобразования не дают. А с Реем я столкнусь еще минимум три раза, если продолжу туда ходить! Оно мне надо? Вот и я думаю, что не надо.
– Такая возможность есть, но мы обычно рекомендуем посещать все занятия, – нахмурилась секретарь. – Вы уверены?
– Да, мои обстоятельства изменились, и потому приходится корректировать планы.
И тоже ни словом не соврала. Когда я только-только поступала сюда, у меня из забот была только лавка, и то я вешалась! А сейчас рухнуло еще наследство, а оно весьма немаленькое. И заключается не только в деньгах. Придется искать управляющих и, вообще, вникать во все это. Получится ли у меня посещать занятия с прежней обязательностью? Уж лучше сразу взять программу, выдать Сарочке и заниматься дома.
– Хорошо. Вы тогда идите к миссис Триокс, раз она вас вызывала, а я пока подготовлю все документы.
Мысленно поздравив себя с правильным решением, я развернулась на каблуках и вышла из секретариата.
Найти нужный кабинет не составило труда, благо все хорошо объяснили. Я постучала в массивную деревянную дверь и, открыв ее, поприветствовала сидящую за столом пожилую даму.
– Доброго дня, миссис Триокс!
Она подняла на меня глаза, блеснув стеклами очков и медленно их сняв. Окуляры повисли на красивой витой цепочке, придавая завкафедрой мирный, прямо-таки бабушкин вид.
Серебристо-серые волосы были уложены аккуратными кудельками и заколоты скромной на вид заколкой. Платье чуть старомодное, но из хорошей, добротной ткани. В общем, не так я себе представляла суровых преподавателей, а тем более в такой должности.
– Здравствуй, здравствуй, милая, – проворковала она, расплываясь в радушной улыбке. – Проходи, располагайся. Мисс Норил, я полагаю?
– Да, все верно, – кивнула я и послушно присела на красивое кресло на витых ножках.
– Как раз чайник закипел, ты вовремя, – добродушно улыбнулась «бабушка-завкафедрой». – Надеюсь, ты ничего не имеешь против чая с ромашкой и мелиссой?
Я недоуменно на нее посмотрела, но позорное «Э-э-э?» оставила при себе и заверила:
– Нет, что вы. Люблю травяные сборы.
– И я тоже, деточка, и я тоже. Очень успокаивает, знаешь ли, а со студентами преподавателю требуются очень крепкие нервы.
Она продолжала щебетать, наполняя чашки и ставя передо мной мою порцию. Наконец, села на свое место и вернув на нос очки, пристально посмотрела на меня, растеряв часть своей возрастной уютности, и проговорила:
– Перейдем к сути. Я являюсь завкафедрой неорганических зелий на факультете зельеварения. Наверняка гадаешь, зачем я тебя позвала? Хотя, быть может, есть идеи?
Я сделала аккуратный глоток чая и внимательно взглянула на собеседницу в ответ.
– Пожалуй, дождусь, когда вы мне про это скажете.
– Хитрая детка, – погрозила мне в ответ пальцем завкафедрой и придвинула блюдечко. – Возьми конфетку.
