— А Канси этого не понимает?
— Он по доброте сердца привлек ко двору много старых родов, еще при Мин возвысившихся. Чтобы примириться с местной аристократией. А они охотно берут взятки, как и прежде. Слишком охотно для тех должностей, которые им дали.
— И что же, гайдзины, которых двадцать лет назад крепко побили, теперь в состоянии крепко побить маньчжуров?
— Все так. Тем более, что с ними в союзе выступают ойраты. Поговаривают и о волнениях народа мяо на юге, и о других неприятностях. До Канси же стараются доносить сведения неполным образом или искаженно. Чтобы он верил в свой успех. Ведь Цин на вершине своего могущества. У них вскружилась голова. И подобные мысли ложатся на благодатную почву.
Сегун промолчал, обдумывая слова визави. Ситуация выглядела действительно интересной.
— Возможно это шанс для нас. — добавил визави.
— Шанс для чего? — переспросил сбившийся с размышлений фактический правитель Ямато.
— Для вторжения в земли Чосон[1].
— Так они же не воюют ни с кем.
— После опустошения, которое им устроили маньчжуры, они так и не оправились. Ведь подчинившие их Цин зорко следят за тем, чтобы данники не набрали достаточно сил для восстания.
— Это мне ведомо.
— Но если Цин потерпит поражение от гайдзинов и ойратов, то Чосон поднимут восстание, пытаясь воспользоваться слабостью. Без всякого сомнения будет карательный поход. И нам следовало бы выбрав время для нападения. Чтобы взять эти земли под свою руку.
Сегун меланхолично улыбнулся, не удостоив собеседника ответа.
Ситуация выглядела интересно.
Слишком интересно, чтобы вызвать подозрение в искусственности. А значит что? Правильно. Их кто-то зачем-то в эту разгоравшуюся войну пытается втянуть. И вряд ли это будет в интересах Ямато. Но совсем не обязательно. Если дом Цин не усидит на троне Поднебесной возможностей будет действительно очень много. И он заинтересовался. Но не спешил. Требовалось время чтобы все прояснить. А пока он перешел к второму вопросу — торговле с этими северными варварами…
* * *
— Ты зачем поселили этих шлюх во дворце!
Серафима была если и не в бешенстве, то умело его имитировала. Разве что пена изо рта не шла, чтобы не спеленали от греха подальше. А так — все признаки хорошего такого скандала.
Итальянского.
Хотя учитывая пикантность момента — персидского. И Алексей, глядя на жену был почти уверен, что в русский язык войдет оборот персидские страсти, а никак не итальянские. Ведь эти крики слышало половина дворца… наверное. Ну и кое-кто на улице…
Агнесс и Ньёньосс вернулись. И как учениц Миледи Алексей их заселил во дворце. Во всяком случае — на время. Ему требовалось продумать дальнейшие действия в тех краях для чего он регулярно проводил с ними беседы. Раз за разом, слой за слоем вынимая из них информацию. Даже, казалось бы, им совершенно неважную.
Серафима, будучи уже беременной, восприняла это по своему. Дескать, Алексей не доволен ей и хочет сохранить своих наложниц.
Да, она выросла в среде, для которой четыре жены у состоятельного мужчины — норма. Не считая наложниц. Но она была дочерью шаха. А, также как и дочь османского султана, такие особы всегда были на особом положении. Если с османами прямо на законодательном уровне запрещать брать вторую жену, беря себе подобную даму, то в Персии это через законы не проводили, довольствуясь негласным правилом.
А тут такое.
Откуда и скандалы.
Да-да, именно скандалы. За последнюю неделю уже третий. Серафима требовала, чтобы все встречи с Ньёньосс и Агнессой проходили исключительно в ее присутствии. Алексей крутил у виска. Но толку это не приносило. После чего он переходил к успокоению. Все-таки так нервировать мать своего будущего ребенка не хотелось. Но Серафима уже на следующий день ставила заново эту пластинку.
Она боролась за свое привилегированное положение. Используя вся свои внешние данные и приемы, которыми ее обучили в гареме. Разве что не пытаясь этих женщин убить. А могла. Умела. Но пока сдерживалась.
У царевича от всего этого шоу голова пухла. Но он пока держался. Прекрасно понимая, что, уступив в общем-то резонному требованию, создаст прецедент. И тогда пиши-пропал. Этот метод воздействия окажется нормой…
Очередной скандал набирал обороты и… в этот момент раздался стук в дверь.
Громкий.
Настойчивый.
— Кто там? Войдите! — произнес Алексей, жестом дав понять жене, что позже продолжат.
Дверь открылась и вошла Миледи.
Невозмутимая.
Серьезная.
— Что-то случилось?
— Срочная новость от твоего шурина. — произнесла она и протянула папку.
Алексей ее принял.
Раскрыл.
Прочитал лежащие там несколько бумаг. Бегло. Потер лицо. И раздраженно прошелся по комнате.
— Что? — порывисто спросила Серафима.
— Мир Вайса Хотаки поднял восстание в Афганистане. Вероятно, при поддержке Великих Моголов. Хотя, по слухам, у него откуда-то взялось много современного огнестрельного оружия. Во всяком случае — мушкетов. Значит в этом деле замешан кто-то из крупных европейских игроков. Бурбоны или Габсбурги.
— Могли и Стюарты отличится. — подала голос Миледи. — Если узнали, что именно мы являемся причиной раздела английской короны, то…
— У Стюартов нет ресурсов.
— А так уж и много нужно дать Мир Вайску Хотаки для успеха? Да, Анна Стюарт не купается в деньгах, но найти лишние десять тысяч мушкетов она в состоянии. Равно как и снарядить один корабль для их доставки.
— Тогда могут и другие.
— Разумеется. Причем мушкеты могут быть даже наши. Их сейчас вполне можно купить через третьи руки.
— Отец знает?
— Пока нет. Я сразу к тебе.
Алексей молча кивнул и принялся перечитывать бумаги в папке. Вдумчиво, пытаясь не упустить ни единой детали.
Между Москвой и Исфаханом было налажено несколько каналов связи. Основной состоял из нескольких легких катамаранов очень маленького водоизмещения, но с большой парусностью. Что позволяло им от Бендер-Энзели добираться до Москвы очень быстро перевозя почту, гонцов и прочие небольшие грузы, требующие особой скорости.
Это расстояние почтовый катамаран преодолевал где-то часов за 200. Если все прям совсем удачно складывалось за 150–160. Плюс от порта до Исфахана требовалось пройти по почтовым станциям. Гонец, меняя лошадей, на рысях проходил это расстояние за трое суток. Таким образом от Исфахана до Москвы депеша добиралась примерно за 270–280 часов. В среднем.
Зимой Каспийское море не замерзало и почтовый катамаран продолжал оперировать на ее акватории. А вот дальше — вверх по Волге уже ходил буер. Их для посыльной службы активно развивали и применяли. Скорости, конечно, падали. Но часов за 350–400 депешу доставить было все еще вполне реально.
На случай передачи совсем уж экстренных сообщений развернули цепочку голубиных станций. Их и потребовалось то всего дюжина. Позволяя передавать краткие сообщения на столь большие расстояния где-то за 50–60 часов.
Был, правда, риск провала. Хищные птицы и прочие неприятности никто не отменял. Но проведенные опыты показывали достаточно высокую надежность связи.
Параллельно сюда тянули линию «беспроводной» связи. А именно цепочку световых телеграфов. Сибирское направление как-то забуксовало. Довели до Нижнего Тагила и работали оттуда почтовым катамараном или буером, что бегали до Иркутска. А вот с Персией связь требовалась очень. Важнейший стратегический союзник! Вот и потянули ветку от Казани на юг. Рассчитывая по итогу добиться передачи депеши за несколько часов и с куда большей надежностью, чем голубями. Но пока добрались лишь до Астрахани и предстояло «бросить» линию через самый сложный участок — восточное побережье Кавказа. Крайне неспокойное…
