– Грейс! – Ной обнял ее – вначале робко. – Я хочу, чтобы ты была моей. Ты мне нужна…
– Ной… – прошептала она. Он обнял ее крепче. – Ной…
– Ничего не говори…
Ноя пьянил запах ее волос. У Грейс подкосились ноги, и она прижалась к Ною.
– Мне кажется… – прошептала она. Он с жадностью ловил каждое ее слово.
– Мне кажется, что ты уже говорил мне это…
Он начал расстегивать на ней блузку. У него пересохло в горле. Грейс вся дрожала.
– Выключи свет, – попросила она.
– Он вовсе не включен.
Только после этого Грейс осознала, что дождь кончился и заходящее солнце осветило комнату. Ной справился с ее блузкой. У Грейс была большая тяжелая грудь. Сквозь бюстгальтер просвечивали темные соски. Ной сразу протрезвел.
Внезапно Грейс повернулась к нему спиной. Из-за большого количества выпитого алкоголя его мысли текли медленнее обычного – он не мог сообразить, что Грейс его стесняется.
– Дай футболку… – сказала она. Он попросил:
– Сними все остальное…
Грейс неожиданно ловко проскользнула в футболку. По крайней мере Ною так показалось. А потом уже сняла бюстгальтер. При этом она умудрилась сделать это так, что Ной не увидел ничего того, что скрывал бюстгальтер.
– Так нечестно, – заявил он.
Она искоса взглянула на него, словно проверяя его реакцию, и покачала головой.
– Теперь юбку, – напомнил он.
Она чувствовала, что подчиняется чужой воле, что сейчас между ними произойдет то, о чем она так долго мечтала. И сейчас же чувство стыда и ужаса накатило на нее. Грейс не была старомодна, и у нее были романы, но все это были мимолетные увлечения, не оставляющие в душе никакого следа.
Она сбросила туфли, поставила их у двери. Закусив нижнюю губу, сняла колготки и аккуратно положила на диван. Ной сравнил ее движения со стриптизом в баре, но стриптизерши не возбуждали его так, как возбуждала Грейс. Он бы назвал это целомудрием, если бы вспомнил это слово.
– Дальше… – сказал он.
Футболка была ей велика и доходила до колен. Когда она сняла юбку, его воображение заработало со скоростью света. К тому же ее грудь с большими темными сосками просвечивала сквозь футболку, и Ной готов был наброситься на Грейс, как голодный зверь.
Ной спросил:
– Почему ты стесняешься меня, Грейси? – Он подозревал, что плох для нее.
То, что он услышал, заставило его запротестовать.
– Я слишком полная, – сказала Грейс.
– Ты… – только и мог вымолвить Ной. – Да у тебя такое тело, глядя на которое кажется, что попал на небеса.
– Я каждое утро вижу себя в зеркале… – не поверила ему Грейс.
– Если бы я тебя видел каждое утро, я был бы самым счастливым человеком, – признался Ной.
Она с радостью и удивлением посмотрела на Ноя. Его признание было лучше всех комплиментов, которые она слышала до этого. Тогда он обнял ее, их губы встретились, и глубокий поцелуй довершил то, к чему они оба стремились.
Глава 3
Ной Харпер проснулся от головной боли и с трудом разлепил веки. С минуту перед глазами плыли разноцветные круги. Каждое движение давалось с трудом. Даже мысли причиняли страдание. Ной огляделся: в комнате царил ужасный беспорядок. Ной застонал и упал на подушку. Сколько раз он давал себе слово не мешать водку и пиво. В желудке он ощутил такую тяжесть, словно там лежал кирпич, а тело разламывалось на части. Раз в полгода Ной по какой-либо причине напивался. Сейчас причиной была Клара. И хотя он все для себя решил, однако ощущение душевного дискомфорта не покидало его. Все-таки он любил Клару. Но вместо Клары рядом с ним был кто-то другой. Вначале он увидел бюстгальтер. Но у Клары не было таких бюстгальтеров. Она вообще не носила нижнее белье. И это нравилось Ною, потому что значительно сокращало время прелюдии. Значит, бюстгальтер принадлежал другой женщине. Мысль, что он вчера привел проститутку, повергла Ноя в шок. Обычно он осторожен в таких вещах. И если у него случались загулы с женщинами подобного типа, то он никогда не напивался. Это было его главное правило. Можно было остаться не только без кошелька, но и без штанов.
Бюстгальтер был большого размера, и Ной, глядя на него, пытался вспомнить события вчерашнего вечера. Им с Беном два раза не хватало алкоголя, и они два раза ходили в магазин. Это Ной помнил хорошо, потому что когда они пошли второй раз, то хорошенькая кассирша назначила ему свидание. Но она была черна, худа и миниатюрна. Пожалуй, ее можно было бы целиком завернуть в этот бюстгальтер. Нет, это не кассирша, сделал вывод Ной. Может быть, женщину привел Бен? Но Бен ушел домой. Вдруг Ной все вспомнил и невольно отодвинулся. Несомненно, это была Грейс. На подушке были раскинуты ее темные волосы, а на простыне покоилась вовсе не худенькая ручка. «Боже мой, – подумал Ной, – что я наделал!» В этот момент ему стало плохо: комната сделала два оборота, а к горлу подступила тошнота. Ной закрыл глаза. Может быть, ему все приснилось. Сейчас в комнату войдет Бен, и пьянка будет продолжена. От одной мысли об алкоголе его передернуло. Но он знал, что лучше напиться до бесчувствия, чем переспать с Грейс, потому что Грейс в его сознании ассоциировалась с честностью и порядочностью. А Ной не мог себе позволить быть бесчестным.
Грейс пошевелилась. Ной закрыл глаза и притворился спящим. Грейс откинула одеяло и посмотрела на него. В ее взгляде было столько нежности и любви, что лучше бы Ной этого не видел. Грейс протянула руку и дотронулась до него. Ной вздрогнул и открыл глаза. Он ожидал скандала. Еще бы – затащить в постель секретаршу Агаты! В трезвом состоянии он не мог себе это позволить. После Клары он вообще никому не доверял, кроме Бена.
– Я должен извиниться, – поспешно произнес Ной, заодно проверяя, торчат ли его ноги из-под одеяла или нет.
Ног он стеснялся, полагая, что они слишком худы для такого большого тела. Грейс пошевелилась. Она и не думала ни в чем обвинять Ноя Харпера. Между тем ему показалось, что между ними проскочила искра. Он почувствовал возбуждение. Если он вчера в пьяном состоянии что-то позволил себе, то теперь он был щепетилен до глупости.
Грейс улыбнулась:
– Все нормально, милый…
«Боже мой!» – подумал Ной, чувствуя, как его член предательски выдает его намерения. Мало того, они с Грейс лежали так близко друг от друга, что она не могла не почувствовать его поползновения в прямом и в переносном смысле. Ной покраснел. Ему стало стыдно, и он отодвинулся. Грейс взглянула с удивлением. Ей показалось, что она обидела Ноя. Ее глаза с густыми ресницами потемнели от слез, и она отвернулась.
Утреннее солнце падало в раскрытое окно, и в комнате было свежо. Очертания тела под одеялом казались Ною чем-то божественным, к чему он не имеет права прикоснуться. «Брошу пить, – решил он. – Из-за алкоголя одни неприятности. И все же Грейс Дженкинс – самая красивая женщина, которую я когда-либо видел». Он вспомнил, что она пришла помочь ему. Нет, Агата не права, человек не должен что-то делать в жизни из-под палки. Пусть она говорит и делает что хочет, отныне он свободен от ее опеки.
