«Зато я не боюсь…» — пытался успокоить он себя, представляя, как с каждой минутой его ряха наливается красным цветом.
В этот момент сержант сообразил, что начинает различать в вышине тяжелые грозовые тучи, перемежающиеся с более светлыми, но рваными тонкими облачками, проносящимися ближе к земле.
— Этак нас и заметить недолго… — Он нащупал автомат, подтянул его к груди, плавно опустил флажок предохранителя, оттянул затвор и повернулся обратно на живот. Потом извлек из нагрудного кармана гранату, приготовился сорвать чеку.
— Оружие к бою, — не очень громко, но внятно скомандовал капитан. — Приготовить гранаты.
Татары у костра насторожились. Тот, что напевал, даже встал, оглядывая степь. Матях понял, что сейчас их всех заметят, но теперь это уже не имело особого значения. В предрассветных сумерках проступало стойбище — до него оставалось еще метров двести. Шесть юрт диаметром метров семь, несколько баранов, связанных одной веревкой, тощая псина, развалившаяся возле огромного перевернутого казана.
— Стрельцы! — услышал Матях чей-то возглас.
Андрей, выпрямляясь во весь рост, рванул большим пальцем кольцо гранаты и с широким размахом швырнул ее степнякам под ноги.
— Vorwarts! Schnell! Feuer![15] — заорал капитан.
Татары подхватили с земли копья с цветастыми кисточками под остриями, и в этот момент брошенная сержантом РГО коснулась земли у их ног. Инерционный взрыватель сработал безукоризненно — по ушам словно ударило молотком, в стороны метнулись комья грязи, алые черточки углей. Степняки просто исчезли, опрокинутые взрывной волной.
Матях, на ходу выдергивая еще одну гранату, кинулся к стойбищу. Справа, обгоняя его, мчались двое немцев. Позади громыхнуло еще два взрыва — похоже, кинуть к костру «подарочек» успел не только Андрей.
Пестрые рыже-черно-белые шатры быстро приближались. Сто пятьдесят метров. Сто. Пятьдесят. Андрей подумал, что юрты, похоже, укрыты конскими шкурами — и тут из спины немца вылетела стрела и бессильно упала на землю. Второй остановился, застрочил от пуза из своего МР-40, поливая свинцом ближний из шатров. А мгновение спустя тоже упал. Правда, на этот раз Матях успел заметить лучника. Татарин стоял далеко от стойбища, у второго сторожевого костра, почему-то не замеченного ночью. Наверное, его заслоняли юрты, или огонек был слишком слаб. Андрей чертыхнулся, засовывая гранату назад в кармашек, опустился на колено, подводя мушку прицела степняку на середину живота. Тот уже накладывал на тетиву стрелу. Сержант затаил дыхание и осторожно нажал на спусковой крючок. «Калашников» отозвался короткой очередью — татарин завалился на бок.
Мимо пробежали вперед его ребята — Новиков и Харитонов. Остановились, закидывая гранатами уже изрешеченный немцем шатер. Несколько разрывов разметали обрывки ковров, какие-то рейки, железки. Харитонов, всплеснув руками, сложился пополам, почти уткнувшись головой в серую землю, немного постоял в такой странной позе и начал падать вперед.
— Коля! — Матях длинной очередью свалил трех обнаженных по пояс дикарей, бегущих с саблями от перевернутого казана, поменял обойму и тут же ощутил сильный удар в грудь — из жилетки торчало длинное древко стрелы, застрявшей в уложенных на груди магазинах. — Сволочи! Новиков, назад!
Андрей наугад выпустил по стойбищу длинную, во весь магазин, очередь, сбив в пыль еще двух степняков, на этот раз вооруженных копьями. Откуда они берутся? Из-за пологов ведь никто не выбегает! Сержант быстро перезарядил оружие, лихорадочно высматривая татарских лучников. Стойбище выглядело почти нетронутым — один развороченный в клочья шатер да пяток полуголых тел на утоптанной земле ощутимым уроном врагу считать было нельзя. Да тут еще возле самой головы зловеще прошелестела стрела, прилетевшая неизвестно откуда.
— Да где же вы, сволочи?! Новиков, назад! Перестреляют, как… — Тут Матях увидел выбежавшего из самого дальнего шатра туземца с луком и с наслаждением всадил ему в грудь не меньше десяти пуль — с расстояния в полторы сотни метров Андрей уже давно не промахивался.
— Сержант! — испуганно вскрикнул солдат.
Матях повернулся к нему, но Новиков уже падал, пытаясь удержать хлещущую из горла кровь, а жирный голый татарин замахивался саблей на Андрея. Пограничник успел вскинуть оружие перед собой, принимая клинок на автомат, резким движением выбросил приклад вперед, нанося удар степняку в висок, потом быстро повернул оружие, нажал спуск. Щелкнул одиночный выстрел, нарисовав татарину на груди аккуратную красную точку. Дикарь упал. Матях попытался передернуть затвор и только тут разглядел, что между магазином и скобой спускового крючка идет глубокий проруб, почти до самой рукояти затвора.
— Вот, блин, попал… — Сержант бросил бесполезное оружие. От стойбища, уже не таясь, к нему бежало никак не меньше полутора десятков татар, вооруженных и копьями, и саблями, и луками. Андрей выдернул из карманов жилетки одну за другой три гранаты, метнул в их сторону. Наклонился к Новикову, подхватил его АКМ, нажал на спуск. Ничего.
По счастью, взрывы не только почти ополовинили татарский отряд, но и вынудили его остановиться. Правда, теперь в воздухе зловеще засвистели стрелы.
— Чертовы макаки! — Матях, кидаясь из стороны в сторону, побежал прочь, на ходу отстегивая магазин. Так и есть — пустой.
— Сюда!
Андрей увидел в небольшой поросшей крапивой выемке немецкого капитана, рядом с ним Колю Смирнова и уцелевшего егеря, повернул к ним, перепрыгивая вонзающиеся в землю стрелы. Потом споткнулся и последние несколько метров до залегших товарищей преодолел кувырком.
— Уходить надо, — тяжело выдохнул он. — Стрелами закидывают, гады. Местность знают хорошо, подкрадываются незаметно, бьют почти в упор. Лучники стреляют бесшумно, по звуку не засечь, глазом не углядишь.
— Спокойно, сержант, — холодно возразил немец. — Против нас не больше взвода безоружных дикарей. Достаточно спровоцировать их на атаку, плотным огнем положить всех — и расположение наше. Оружие к бою, сержант. Какой пример вы подаете подчиненным?
Матях поднял голову, глянул в сторону стойбища, от которого успел отбежать на добрые три сотни шагов. Оттуда и вправду крались, пригибаясь чуть не к самой земле, несколько татар. А еще он увидел лучника, прижимающегося к самой стенке кочевого дома.
— Сейчас я тебе покажу, — пообещал Андрей, облизывая губы и наводя «ствол» на цель.
Очередь из трех пуль после минувшего боя уже не показалась такой громкой. Лучник свалился, наступающие татары прыснули кто куда.
— Вот так, — удовлетворенно кивнул Матях, и тут же рядом с его плечом выросла стрела. Причем оперение ее показывало назад. — А-а-а! — Андрей резко перекинулся на спину, нажал спуск. Автомат прогрохотал и заткнулся, полностью опустошив магазин. Двух из десяти налетевших всадников Матях все-таки успел свалить, но остальные шарахнулись в стороны, не переставая торопливо метать стрелы в незваных гостей. Совсем не страшно застрекотал МР-40 капитана, еще трое татар вылетели из седел. Однако это уже ничего не меняло: Коля Смирнов лежал, уткнувшись лицом в землю, из его бронежилета торчало сразу три оперенных древка. Последний немецкий пехотинец громко выл, держась за стрелу, пригвоздившую его бедро к земле. Вторая торчала у егеря из плеча, но на нее раненый внимания почему-то не обращал.
— Die verfluchten Barbaren![16] — злобно прошипел Генрих Айх.
— Какие будут приказания, капитан? — Матях, тяжело дыша, перезарядил оружие, пересчитал обоймы. Получилось всего четыре. Плюс две гранаты. В принципе, жить пока можно. — Придётся уходить, капитан. Раненого понесем по очереди. Выждем немного в степи и попытаемся напасть на стойбище еще раз. Но только уже не нахрапом, а тихонько, со снятием часовых и вырезанием спящих.
С тупым постукиванием в землю вонзились несколько стрел. Андрей вскинулся — полтора десятка всадников гарцевали метрах в четырехстах, причем как раз между остатками отряда и открытой степью.
— Вопрос снят, — снова вытянулся он на земле. — Пути отхода нам уже отрезали. Что будем делать, товарищ капитан?
— Темноты нужно ждать, — покачал головой немец. — Нам, пешим, от конных все равно не убежать. Может, ночью скрыться удастся.
Непрерывный стук стрел напоминал дождь. Большинство вестниц смерти падало на расстоянии пяти-шести шагов от пришедших из будущего воинов. Но некоторые вонзались совсем рядом. Одна впилась в землю между сержантом и Генрихом Айхом. Матях выдернул ее, покрутил в руках. Древко чуть больше метра длиной, с тремя длинными белыми перьями. Наконечник шириной в три пальца, с остро отточенными краями. Вес — граммов сто, а то и двести. Если такая упадет на голову с высоты метров пятьдесят, форточку в черепе проделает наверняка.
