— Во-он до того изгиба реки — выбрал Всадник. Кто-то поймал его взгляд и подмигнул в ответ. Странный незнакомец пригнулся к шее Черта. Всадник был готов поклясться, что человек этот если и ездил раньше верхом, то мало: держится в седле слишком зажато, разумом знает, а телом еще не умеет. Но вот поводья отпущены, кони словно подхвачены вихрем — и нет ни печали, ни зла. Ни гордости, ни обиды. Только северный ветер пригибает траву, да грива мешается с волосами, да мерный глухой рокот нарастает: широкий полумесяц всадников Ристании идет по степи в первое утро Арды.
***
Почти в то самое утро, но уже на таком расстоянии от Арды, которое даже луч света преодолевает за шестьдесят земных лет, госпожа Минни Тауэр собиралась на службу и раздумывала, смотреться ли в зеркало — или лучше не огорчать себя перед началом трудного дня. Что день будет трудным, Минни не сомневалась: в ее отделе легкими путями не ходили почти никогда.
Госпожа Минни Тауэр занимала должность, полное наименование которой состояло из шестнадцати слов. Естественно, запомнить их никто не мог, а потому и сама Минни на вопрос о работе отвечала только, что служит психологом в военной разведке Великого Дома. В свои двадцать пять лет она уже несколько раз успешно подменяла господина начальника девятнадцатой группы информационного обеспечения младшего генерала Нгуен Баня. Чтобы понять, насколько высокой и ответственной являлась должность госпожи Минни Тауэр, и почему Минни так ею гордилась, следовало знать очень много вещей.
Прежде всего, стоило обратить внимание, что девятнадцатая отдельная группа информационного обеспечения не входила ни в один из отделов департамента, и даже господину начальнику департамента старшему генералу Гикори Тэ подчинялась больше номинально. Господин начальник девятнадцатой группы Нгуен Бань отчитывался непосредственно перед господином командующим девятнадцатой учебно-тренировочной базы полным генералом Фудо-ме Синоби. Но и господин Фудо-ме Синоби тоже нарушал все принятые в служебной иерархии Дома Куриту правила и нормы, и не получал приказов ни от командующего третьей действующей армией, ни даже от командующего округом Центрального Дворца, которому подчинялась третья армия, а вместе с ней еще первая и девятая.
Округ Центрального Дворца насчитывал ни много ни мало, сорок шесть обитаемых планет. Ровно тридцать из них были густонаселенными мирами, которые сами себя кормили, производили всю необходимую в пределах планеты технику, владели всеми нужными технологиями в медицине, межзвездной связи, а кроме этого еще и славились на всю Внутреннюю Сферу своими заведениями и учреждениями по воспитанию и обучению детей всех возрастов. Из оставшихся шестнадцати миров двенадцать бурно развивались, ежегодно поглощая сотни тысяч переселенцев с тридцати уже очень густо заселенных планет. Три мира мало годились для обитания людей, почему служили в основном источниками редких элементов и полигонами для испытаний техники; ну а последняя планета заслуживала упоминания отдельной строкой.
В округ Центрального Дворца номинально входила столичная планета, сердце Дома Куриту, живая легенда Внутренней Сферы — планета Луфиен. Наравне с Вегой, Лизой, Старой Землей, Амигой, Нарьян-Миром и Доггером, Луфиен владел величайшей во Внутренней Сфере редкостью — звездной верфью для постройки Ткораблей.
Даже по названию округ Центрального Дворца был не какой-то отдаленной провинцией. Невообразимое пространство округа обороняли миллионы умелых воинов и тысячи гигантских боевых роботов. Кроме округа Центрального Дворца с полусотней обитаемых миров, Дом Куриту владел еще четырьмя округами, количество и население планет в которых создавало величие империи. Дом Куриту являлся столпом Внутренней Сферы наряду с Домом Штайнера, Федеративным Содружеством, Домом Ордосов и им подобными могущественными звездными державами, объединяющими энергию своего населения во имя достижения великих целей, непосильных каждой планете в отдельности. По крайней мере, так всегда говорили дипломаты и политики. В полном соответствии с их заявлениями, под рукой у Дома Куриту — и в округе Синего Дракона, и в округе Красного Коршуна, не говоря уж об округах Черной Черепахи и Белого Тигра — было вполне достаточно сил и средств, чтобы прокормить пять тысяч человек персонала скромной учебной базы и обеспечить горючим два десятка полуживых тренировочных роботов.
Но господин полный генерал Фудо-ме Синоби подчинялся напрямую первому министру Дома Куриту, господину Тое Коге Дайхацу, и отчитывался только перед ним.
Лично.
Из всего этого несложно было догадаться, что девятнадцатая база, равно как и подчиненная ей девятнадцатая разведгруппа, нужны господину первому министру Тое Коге Дайхацу для каких-то особых дел, совершение которых не следовало поручать ни третьей, ни первой, ни даже девятой армии. Все служащие девятнадцатой учебной базы очень гордились своим исключительным положением, и при этом как-то упускали из виду, что работают они намного интенсивнее, чем их коллеги из таких же разведывательных групп с номерами один, три и девять, которые обеспечивали информацией соответственно первую, третью и девятую армии.
Вот каковы были причины, возбуждавшие в душе заместителя начальника разведывательной группы Минни Тауэр законную гордость своей работой и довольство достигнутым высоким положением на служебной лестнице Дома Куриту.
Однако утомительное перечисление территорий, которые подчинялись Великому Дому Куриту, не должно заслонять куда более важный вопрос: почему молодая женщина боится огорчить себя взглядом в зеркало?
Минни Тауэр не была красавицей. И даже просто обычной женщиной ее нельзя было назвать. Минни Тауэр была инвалидом от рождения. Если когда-нибудь и смотрел на нее мужчина, то с жалостью. О горячем взгляде, который ощупывает и раздевает, Минни не могла мечтать даже во сне.
Конечно, медицинские достижения ученых и биологов Дома Куриту да и вообще обитаемой части Вселенной, были так велики, что не затруднились бы исправить горбатую спину Минни Тауэр, отрегулировать зрение, выпрямить перекривленную фигуру и излечить слабые внутренние органы от всех мыслимых и немыслимых хворей — но стоило подобное лечение дорого.
Неимоверно дорого.
Минни Тауэр каждый месяц, а в тяжелые времена и чаще, возносила благодарственную молитву своему отцу. Бывший пилот боевого робота, проездивший полжизни верхом на термоядерном реакторе, Хакама Тауэр до самой смерти считал, что именно проникающая радиация от реактора виновна в уродстве его единственного ребенка. Мать Минни погибла при родах; отец винил себя и в этом — что не улучшало ни его настроения, ни характера. Убедившись в серьезности физических дефектов дочери, Хакама Тауэр вовремя прекратил бесплодные попытки замаскировать их и сделал ставку на интеллект девочки. Продав почти все, что имел, и даже землю — земля на Луфиене стоила немало — Хакама добился, чтобы Минни училась в лучшей из возможных школ, а потом и в самой лучшей академии человековедения. Отец порой казался девочке демоном, возникающим из ниоткуда и находящим ответы на большинство ее вопросов даже прежде, чем она успевала их задать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
