— Прости меня. — Эти слова сорвались с губ Тины безо всякой задней мысли. Да и вообще, почему она должна просить у него прощения? И, главное, за что?
Он обернулся. У нее болезненно сжалось сердце, едва она увидела его опустошенный, застывший взгляд. Побледневшие губы Дьюка дернулись в попытке иронически улыбнуться.
— Тебе не за что просить прощения. Ни о чем не жалей. Я просто лишний раз убедился в том, что знал уже давно. Мы с тобой не пара.
— Но тогда зачем ты все это затеял?
Он пожал плечами.
— Нетрудно самому себя обмануть… особенно когда чего-то очень сильно желаешь.
Она покачала головой.
— Я не понимаю тебя, Дьюк.
— Я и сам порой себя не понимаю.
Вот так ответ! Тина состроила гримаску недоверия. Дьюк помрачнел и поглядел на нее с откровенной ненавистью.
— Ладно, покончим с этим, — хрипло сказал он, но по выражению его лица было понятно, что бы он хотел сказать на самом деле. Он махнул рукой в сторону накрытого стола. — Может, хочешь перекусить?
— Нет уж, спасибо, не надо. — Оставаться на ланч после того, что произошло, казалось Тине совершенно невозможным. Да и в тоне, которым Дьюк сделал это приглашение, звучала только формальная вежливость, и ничего больше. — Нам больше нечего друг другу сказать, Дьюк. Я, пожалуй, пойду.
Он не стал спорить. Все было кончено, и продолжать высекать искры не имело больше смысла.
— Я провожу тебя до такси, — предложил он.
— Нет. Этого совсем не нужно. — Тина почувствовала, как в уголках глаз закипают дурацкие слезы. — Я сама дойду. Прощай, Дьюк.
— Что ж, финита ла комедиа, — тихим голосом произнес он.
Это была цитата из оперы Леонкавалло «Паяцы» — слова из финальной сцены, где главный герой, шут, своей рукой убивает любимую, но неверную жену.
Тина подумала, что и Дьюк по натуре убийца, разрушитель. Он убил ее чувство. Или, может быть, он имел в виду, что это она убила его чувство?
Тина глядела на него еще одно мгновение, но, что ни говори, а правда есть правда. Пьеса закончена. Драма — с ней и Дьюком Торпом в качестве главных героев. Пора опускать занавес.
Она вышла, не сказав ни слова, громко хлопнув дверью, словно отрубив за собой все прошлое. Однако ее преследовало ощущение, что до конца жизни ей так и не удастся избавиться от воспоминаний об этом страшном дне.
5
По дороге домой Тина чувствовала себя словно робот, она как будто ослепла и оглохла, утратила способность понимать окружающее. В таком оцепенении она добралась до дверей своего коттеджа. Только дома, в привычной обстановке, это ощущение начало мало-помалу отпускать ее.
Тина присела к столу и начала механически перебирать выкройки платьев к свадьбе Дженни. Ее взгляд равнодушно скользил по их линиям, не останавливаясь ни на секунду. Сейчас она просто была не в состоянии ни о чем думать — ни о чем, кроме произошедшего сегодня.
Из их связи с Дьюком все равно ничего бы не получилось — Тина постоянно возвращалась к этой мысли. Из нее просто не могло ничего получиться, во всяком случае, ничего хорошего. Надо постараться забыть о прошлом, забыть об этом человеке и перестать терзать себя. Но не так-то просто это сделать…
«Мы с тобой два сапога — пара». Эта фраза вновь и вновь прокручивалась в ее мозгу, терзая Тину невыносимой болью. Она с тоской признавалась себе, что Дьюк прав — у них действительно слишком много общего: взгляд на мир, отношение к работе, склад души. Этого же вполне достаточно, чтобы они могли стать отличными партнерами, друзьями, любовниками.
Но не супругами.
Дьюк откровенно дал понять, что супружество не входит в его планы. Смешно думать, что причиной его отказа была ее давняя связь с Брейди, ревность к нему.
Возможно, Дьюк хотел большего, чем просто коротенькой интрижки, — теперь до Тины стал доходить смысл его слов. Да, скорее всего, это именно так. Но слишком сильна была обида, память о долгих одиноких годах без любви, чтобы она так легко, в первый же день после разлуки, согласилась на эту связь. Рано или поздно перед ними все равно бы встала проблема — жениться или нет, а исход ее был ясен для Тины. Хотя Дьюк и намекнул, что она была не просто одной из многих женщин в его жизни. Те были для него «пустым местом» — так, кажется, он сказал? Но, может, это лишь утешительная ложь с целью заслужить ее прощение?
Уже смеркалось, когда резкий телефонный звонок оторвал Тину от мучительных размышлений. Вздрогнув, она уставилась на аппарат, словно на опасное животное, готовое в любой момент броситься на нее. Усилием воли Тина заставила себя подняться и взять трубку. Хватит! — в ярости приказала она самой себе. Что бы ни произошло, жизнь не кончена с уходом Дьюка Торпа. Надо жить дальше, думать о близких, о повседневных делах.
— Тина, это Дженни. Как прошла встреча с Торпом?
Точно острый нож вонзился в сердце Тины при звуках этого имени, но она сдержалась и ответила равнодушным тоном:
— Мы встретились, поговорили. Весьма небесполезный для меня разговор. Вот и все. — Откровенная ирония этой фразы совершенно не дошла до младшей сестры.
— О! — Дженни была явно разочарована. — Так из этого ничего не вышло? Даже для твоей работы?
— Думаю, что вряд ли выйдет что-нибудь стоящее.
На том конце провода послышался глубокий вздох.
— Да, жалко! А я-то надеялась услышать хорошие новости.
— Извини, что разочаровала тебя. Но ты же знаешь: не так живи, как хочется…
— Может быть, тебе и не хочется… — пробурчала Дженни себе под нос. — Как бы то ни было, я звоню, чтобы предупредить. Брайан завезет меня завтра к тебе по дороге на футбол, сразу после ланча. Идет?
— Идет. До завтра.
Сон не принес Тине облегчения — томительные, смутные видения, пугающие и волнующие сны, перемежаясь с краткими пробуждениями, мучили ее до утра. И в каждом сне ее преследовали глаза Дьюка…
Наутро Тина чувствовала себя так, точно ее всю ночь били палками. Голова гудела, руки и ноги были точно ватные. Ее утешало только то, что сегодня она сможет отвлечься, занимаясь подготовкой к свадьбе Дженни. Беспечная болтовня сестры поможет ей хотя бы на некоторое время забыть о душевной боли.
Ровно в час дня приехали Дженни и ее жених Брайан Линн. Брайан, приятный, хотя и довольно заурядный молодой человек, был мастером-каменщиком на стройке. Крепкий, загорелый, с подстриженными ежиком светлыми волосами и добрыми голубыми глазами, он просто смотрел на вещи и знал, чего хотел. Недавно ему исполнилось двадцать четыре.
Он немного поболтал с Тиной о пустяках и, обменявшись с невестой прощальным поцелуем, отправился на футбол. Наблюдая за их воркованием, Тина скептически улыбалась. Ей невольно пришло в голову: а стоит ли в таком юном возрасте строить грандиозные планы на будущее? Возможно, она немного завидовала им. Рядом с Дженни и Брайаном она ощущала себя старухой — и это в двадцать восемь лет!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
