— Правда, моя кукла хорошенькая?
— Ты меня видишь? — удивленно спрашиваю я.
Девочка кивает и снова принимается расчесывать грязными пальцами волосы куклы.
— Она ищет тебя.
— Кто?
— Мэри.
— Мэри? Кто такая Мэри?
— Она послала меня найти тебя. Но нам нужно быть осторожными. Оно тоже тебя ищет.
Воздух заколыхался, порыв ветра принес влажный холод. Я невольно вздрагиваю.
— Кто ты?
Позади малышки я ощущаю движение в угрюмой темноте. Я моргаю, но мне не показалось — тени действительно двигались. Подвижная как ртуть тьма поднялась и обрела отвратительные очертания черепа с поблескивающими костями и пустыми черными провалами на месте глаз. Рот черепа открылся, и из него вырвался хриплый стонущий шепот:
— Иди к нам, моя красотка, красотка…
— Беги…
Я с трудом выдавливаю из себя это слово. Темная тварь все увеличивается, подползает ближе. От ее завываний и стонов меня пробирает мороз. Я душу панический крик. Если бы я позволила себе закричать, я не смогла бы остановиться.
Сердце бешено колотится, ударяясь о ребра, и я повторяю чуть громче:
— Беги!
Темная тварь колеблется и подается назад. Она втягивает воздух, как будто выискивая какой-то запах. Малышка смотрит на меня пустыми карими глазами.
— Слишком поздно, — говорит она, и в то же мгновение невидящий взгляд темной твари находит меня.
Почти сгнившие губы раздвигаются, обнажая острые, как иглы, зубы. Боже милостивый, да тварь усмехается! Потом она широко разевает чудовищный рот и визжит… и от этого звука я вдруг снова обретаю дар речи.
— Нет!
В одно мгновение я снова очутилась в экипаже и по пояс высунулась из окна, закричав на пьяную парочку:
— А ну, убирайтесь к чертям с дороги! Проваливайте!
Я хлопаю шалью по крупу лошади. Кобыла ржет и рвется вперед, заставив пьяниц шарахнуться в сторону.
Возница успокаивает лошадь, а Том втаскивает меня обратно в кеб.
— Джемма! Да что такое на тебя нашло?
— Я…
Я всматриваюсь в темноту, ищу тварь, но ничего не вижу. Это просто тускло освещенный переулок, несколько парнишек пытаются сорвать шляпу с мальчика поменьше, их смех отражается эхом от осыпающихся стен дряхлых строений. Сценка проплывает мимо и остается позади, скрытая ночной тьмой.
— Джемма, я спрашиваю, ты хорошо себя чувствуешь?
Том выгладит искренне озабоченным.
Я схожу с ума, Том. Помоги мне…
— Мне просто хочется поскорее добраться до места.
В моем голосе звучат то ли рыдания, то ли нервный смех, — так могла бы говорить безумная женщина.
Том смотрит на меня так, словно я подхватила какую-то редкую болезнь, перед которой он бессилен.
— Джемма, умоляю! Держи себя в руках. И пожалуйста, следи за своей речью в школе Спенс. Мне совсем не хочется забирать тебя оттуда через несколько часов после того, как ты там устроишься.
— Да, Том, — послушно отвечаю я, а наш экипаж тем временем вырывается наконец на хорошую мощеную дорогу, унося нас от Лондона и теней.
ГЛАВА 4
— Вот она, эта школа, сэр, — кричит возница.
Мы уже около часа катим между пологими холмами, сплошь поросшими деревьями. Солнце село, небо приобрело туманный синий цвет сумерек. В окно экипажа я вижу полог ветвей над головой, сквозь кружево листвы проглядывает луна, зрелая, как дыня. Я начинаю думать, что наш возница унесся куда-то в мечтах и забыл дорогу, — но вот мы перевалили через гребень очередного холма, и перед нами открылся великолепный вид на школу Спенс.
Я-то ожидала увидеть маленькое поместье, нечто вроде того, что описывают в дешевых книжках, — розовощекие юные девушки играют в теннис на аккуратных зеленых лужайках… Но в школе Спенс нет и намека на уютность. Она огромна и похожа на заброшенный замок безумца, с высоченными толстыми сторожевыми башнями и острыми тонкими шпилями. Наверняка нужен целый год для того, чтобы просто заглянуть в каждую комнату, в этом можно не сомневаться.
— Ух! — Возница резко останавливает лошадь.
Кто-то выбежал на дорогу.
— Кто это тут?
Какая-то женщина обходит экипаж и вглядывается в окно с моей стороны. Это старая цыганка. У нее на голове туго повязан богато вышитый шарф, на ней золотые украшения, но в остальном она выглядит весьма неопрятно.
— Ну, что еще случилось? — вздыхает Том.
Я высовываюсь наружу. Когда на меня падает лунный свет, лицо старой цыганки смягчается.
— Ох, да это ты! Ты наконец вернулась ко мне!
— Прошу прощения, мадам. Вы, похоже, приняли меня за какую-то другую девушку.
— А… а где Каролина? Где она? Вы ее привезли?
Цыганка негромко стонет.
— Миссус, дайте-ка нам проехать! — окликает цыганку возница. — Это хорошая, добрая леди.
Резко дернув вожжи, он снова трогает экипаж с места, а старая женщина кричит нам вслед:
— Мать Елена все видит! Она знает, что у тебя на сердце! Она знает!
— Боже праведный, у них тут, похоже, имеется собственная отшельница! — усмехается Том. — Это очень модно.
Том, конечно, может смеяться, но я дождаться не могу, когда наконец выберусь из экипажа и темноты.
Лошадь провозит нас под каменной аркой и сквозь ворота. Я успеваю рассмотреть прекрасное зеленое поле, идеально подходящее для игры в теннис или крокет, и нечто вроде пышного заросшего сада. Чуть подальше красуется роща огромных деревьев, густая, как настоящий лес. А за деревьями на холме стоит небольшая церковь. Все вокруг выглядит так, словно в пейзаже ничто не менялось много веков подряд.
Экипаж ползет вверх по склону холма, к парадному входу в школу Спенс. Я смотрю в окно, вытянув шею, стараясь увидеть целиком огромное строение. Над крышей что-то торчит… В слабом свете трудно понять, что это такое. Но вот из-за облаков выглянула луна, и я отчетливо вижу: это горгульи. Лунный свет скользит по крыше, выхватывая детали — то острые зубы, то злобно ухмыляющуюся пасть, то злые глаза…
«Добро пожаловать в пансион благородных девиц, Джемма. Учись вышивать, накрывать стол для чая, делать реверанс. Ох, кстати, ночью тебя могут сожрать крылатые чудовища, слетевшие с крыши…»
Экипаж наконец останавливается. Мой сундук опускают на широкие каменные ступени перед огромной деревянной дверью. Том стучит в нее большим бронзовым дверным молотком, размером примерно с мою голову. Пока мы ждем, брат не может удержаться, чтобы не дать мне еще один родственный совет.
— Джемма, теперь очень важно, чтобы ты вела себя соответственно своему положению в обществе, пока будешь в школе. Приятно, конечно, проявлять доброту к тем, кто стоит ниже тебя, но помни: они тебе не ровня!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
