— Да, — отвечаю я.
И хотя я чувствую себя немного виноватой из-за того, что так быстро отказываюсь от траурной одежды, все же, по правде говоря, я благодарна за возможность выглядеть как все вокруг. Надеюсь, это поможет мне оставаться незамеченной.
— Великолепно. Итак, вы будете заниматься в первом классе с шестью другими юными леди, примерно вашего возраста. Завтрак накрывается ровно в девять утра. Вы будете заниматься французским с мадемуазель Лефарж, рисованием с мисс Мур, музыкой с мистером Грюнвольдом. Я буду вести уроки хороших манер. Молитва читается каждый день в шесть вечера в церкви. Вообще-то, — директриса смотрит на часы на каминной полке, — мы уже очень скоро должны будем отправиться в церковь. Ужин — в семь часов. После него у вас будет свободное время, вы проведете его в большом холле с остальными девушками. В десять вечера все ложатся спать.
Директриса пытается изобразить доверительную улыбку, вроде той, которую мы обычно видим на портретах Флоренс Найтингейл. Но я знаю по опыту — такие улыбки означают, что подлинный смысл сказанного, скрытый за безупречными манерами и прекрасной осанкой, следует сначала расшифровать.
— Думаю, вы будете счастливы здесь, мисс Дойл.
Перевод: «Это приказ».
— Из школы Спенс вышло множество прекрасных молодых женщин, которые сумели сделать отличную партию.
Перевод: «И от вас мы ожидаем того же самого. Пожалуйста, не подведите нас».
— Вполне возможно, что вы в один прекрасный день можете оказаться на моем месте.
Перевод: «Если вы не окажетесь совершенно неспособной найти мужа и не кончите свои дни в каком-нибудь австралийском монастыре, плетя кружевные пеньюары».
Улыбка миссис Найтуинг слегка увядает. Она ожидает от меня каких-то вежливых слов, чего-то такого, что убедит ее в том, что она не совершила ошибки, приняв к себе девушку, убитую горем, и, похоже, недостойную обучения в школе Спенс. «Ну же, Джемма! — подбадриваю я себя. — Брось ей косточку, скажи, как ты счастлива и горда тем, что становишься частью семьи Спенс!» Но я просто киваю. Улыбка директрисы угасает окончательно.
— Пока вы здесь, я буду вашим надежным союзником, если вы будете соблюдать правила. Или же карающим мечом, если вы будете их нарушать. Надеюсь, мы поняли друг друга?
— Да, миссис Найтуинг.
— Прекрасно. Я покажу вам все вокруг, а потом вы сможете переодеться для молитвы.
— Ваша комната здесь.
Мы на третьем этаже, идем по длинному коридору со множеством дверей. На стенах висят большие фотографии преподавателей школы Спенс — нечеткие, зернистые изображения, которые в тусклом свете газовых ламп невозможно рассмотреть. Мы добираемся до спальни, расположенной в самом конце коридора слева. Миссис Найтуинг широко распахивает дверь, в нос ударяет запах затхлости, и я вижу тесную комнату, которую оптимист мог бы описать как безрадостную, но вообще-то следовало бы назвать отвратительно тусклой. В ней имеются покрытый пятнами письменный стол, стул и лампа. Железные кровати приткнулись к стенам слева и справа. Одна выглядит обитаемой, она накрыта аккуратно подоткнутым одеялом. Вторая кровать, предназначенная для меня, задвинута в угол под косо нависшей балкой перекрытия, и я, пожалуй, могу разбить голову, если спросонок сяду чересчур быстро. Эта спальня выступает над боковой стеной здания, как будто ее пристроили в самый последний момент, потому что кто-то слишком поздно сообразил, что она может понадобиться. И это, безусловно, самое подходящее место для девушки, которую приняли в школу тоже в самый последний момент.
Миссис Найтуинг проводит пальцем по письменному столу и хмурится, обнаружив пыль.
— Конечно, мы отдаем предпочтение тем девушкам, которые учатся у нас уже не первый год, — говорит миссис Найтуинг, как бы извиняясь за мое новое жилище. — Но я думаю, вы увидите, что эта комната очень милая и удобная. И здесь из окна открывается изумительный вид.
Она права. Подойдя к окну, я вижу залитую лунным светом лужайку за домом, сад, церковь на холме и высокую стену деревьев.
— Пейзаж просто чудесный, — говорю я, старательно изображая бодрый тон.
Это вполне удовлетворяет миссис Найтуинг, и она улыбается.
— Вы будете жить здесь вместе с Энн Брэдшоу. Энн всегда готова всем помочь. И она — одна из наших стипендиаток.
Это вежливая форма выражения «она учится здесь из милости», то есть Энн — бедная девушка, ее отправили в школу какие-нибудь дальние родственники или школьные благотворители. Одеяло на кровати Энн идеально разглажено, оно ровное, как стекло, и я невольно думаю, почему же эта девушка очутилась здесь, и познакомимся ли мы настолько хорошо, что ей захочется рассказать мне об этом.
Платяной шкаф приоткрыт. В нем висит форменная одежда — расклешенная белая юбка, белая блузка с кружевной отделкой на груди и пышными в верхней части рукавами, которые заканчиваются тесными манжетами; еще там стоят белые ботинки со шнуровкой и висит темно-синий бархатный плащ с капюшоном.
— Можете переодеться перед молитвой. Я вас оставлю на минутку.
Миссис Найтуинг закрывает за собой дверь, и я быстро надеваю форменное платье, застегнув многочисленные маленькие пуговки. Юбка оказывается чуть коротковатой, но в остальном все сидит неплохо.
Миссис Найтуинг сразу замечает недостаточную длину подола и хмурится.
— Вы довольно высокая…
Как будто девушкам нравится напоминание о слишком большом росте!
— Ладно, попросим Бригид добавить внизу еще одну оборку.
Миссис Найтуинг поворачивается и выходит из комнаты, я — следом за ней.
— А куда ведут вон те двери? — спрашиваю я, показывая на темную площадку по другую сторону лестницы, где виднеется тяжелая двустворчатая дверь, запертая на большой висячий замок. Такие замки вешают, чтобы никто не мог войти. Или выйти.
Миссис Найтуинг сдвигает брови и поджимает губы.
— Там восточное крыло здания. Оно пострадало от пожара несколько лет назад. Мы больше им не пользуемся, потому и заперли дверь. Нет смысла его отапливать, это ненужные расходы. Идемте скорее.
Она быстро двигается дальше, я тоже делаю шаг, но почему-то оглядываюсь. Между запертой дверью и полом остается щель высотой примерно в дюйм… и из этой щели сочится свет. Может быть, на меня подействовала усталость после длинного дня и долгого путешествия, или же я просто начала привыкать к тому, что вижу странные вещи, — но я могла бы поклясться, что видела какую-то тень, мелькнувшую за дверью.
Нет. Прочь!
Я не желаю, чтобы прошлое настигло меня здесь. Я должна снова стать самой собой. Поэтому я на мгновение закрываю глаза и решительно обещаю себе: «Когда я открою глаза, там не будет ничего, кроме обычной двери. Я просто устала. Там ничего нет!»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
