На следующий же день после начала месячных, Камайвало снова пошла купаться. Речной вождь заметил ее и коснулся рукой ее женских органов. Подобно Ибаю, он тоже принял облик колибри и стал навещать свою избранницу каждую ночь. По прошествии времени живот Камайвало округлился, груди налились молоком. Ее беременность сделалась предметом оживленных пересудов. Варить пиво для бога поручили, естественно, другой девушке. Камайвало ходила грустная и понурая.
– С кем ты сошлась? – допытывалась мать.
– Не знаю, ни с кем, – отвечала дочь.
Однажды ночью речной вождь явился Камайвало во сне. «Ребенок, которого ты родишь – от меня, – предупредил он. – Чтобы нашему сыну не было голодно, я собираюсь подарить вам кукурузу особого сорта. Однако с условием: никто посторонний пробовать ее не должен!»
Как только мальчик родился, на огороде Камайвало выросла странная кукуруза. Огромные красные и желтые початки покрывали стебли от земли и до самого верха. Камавайло попросила брата сорвать один из початков. Смешав зерно с тертыми клубнями маниока, она приготовила пиво, налила его в сосуд из тыквенной кожуры и поставила на пол около главного опорного столба жилища. На следующий день отец ребенка пришел попить своего пива. Так жена впервые увидела наяву своего мужа, а теща – зятя. Этого же пива попробовал брат Камавайло и его жена.
Вскоре кукуруза совсем созрела. Початки собрали и повесили сушиться над очагом. Приходили разные люди, чтобы похитить необыкновенную кукурузу и развести потом у себя. Нередко сверчок перегрызал веревку, початки падали, но Камайвало их каждый раз собирала. Она зорко следила за тем, чтобы все зернышки до единого оказались на месте.
В тот раз, когда в доме заночевал Эрою, сверчок опять перегрыз веревку. Одно зерно упало прямо на гостя. Он спрятал его за своей крайней плотью. Утром Камайвало принялись дотошно осматривать всех присутствующих Дошла очередь до Эрою. Она заглянула ему в рот. осмотрела подмышки и волосы.
– А ну-ка, оттяни крайнюю плоть! – велела хозяйка. Пришлось повиноваться. Зерно предстало глазам женщины, но ей стало противно дотрагиваться до него и она разрешила Эрою уйти.
Родственники Эрою посадили зерно и оно взошло. В ответ речной вождь послал сильный ветер, уничтожившим огород. Однако некоторые початки к тому времени уже успели созреть и люди посеяли волшебную кукурузу заново. Пришлось обрушить на похитителей такую бурю с дождем, что от поля даже следов не осталось.
Между тем сын Камайвало подрос, стал ходить. Речной вождь то и дело посылал ему и жене свежее мясо. Охотиться он велел своему слуге, который на суше принимал облик зверя, похожего на ягуара, но поменьше, ягуарунди, называют его в Южной Америке. Индейцы отличали этого ягуарунди от других и не трогали. Один Ибай остался в неведении. Он и о судьбе Камайвало представления не имел: уйдя в тот раз от девушки, Ибай совсем перестал о ней думать. Так что увидев ягуарунди с большой птицей в зубах, Ибай не колеблясь выстрелил. Дома он не сразу сообразил, почему родственники и соседи не рады добыче.
– Что ты наделал, – причитали они, – убил слугу речного вождя, да еще когда он нес мясо!
Ибай всем этим рассказам не поверил. Раз Камайвало в тот раз забеременела и родила – неужели не ясно, от кого? Разве кто-то другой способен превращаться в колибри! Ибай зашагал по тропе, ведущей к селению Камайвало, явился в дом и протянул отбитую у ягуарунди птицу:
– На, – сказал он, – приготовь нашему мальчику!
Женщина ничего не ответила и помрачнела.
– Это тебе, – обратилась она к матери, передавая птицу ей, – зажарь и съешь!
Над лесом сгущались тучи. Речной вождь пришел в бешенство.
– Камайвало отправьте немедля ко мне, иначе всех уничтожу! – передал он жителям деревни.
Пришлось женщине уйти к водяному мужу. Наверное поэтому буря обошла деревню стороной. Все окрестные селения были начисто сметены потоками дождя и порывами ураганного ветра.
19. Жена двоих мужей
Окиро имела сразу двоих мужей. Тоберарэ был молод, упитан, красив. Авломенарэ – стар, тощ, большерот, большеголов, длинношей и длинонос. Окружающие считали его воплощением безобразия.
Женщине нравился только молодой муж, а старого она и близко не подпускала. Авломенарэ это порядочно надоело. Обидно было, что собственная супруга к нему так относится. Вот он однажды и говорит:
– Пойду нарежу тростника, а то древки стрел делать не из чего.
Миновав заросли, Авломенарэ зашагал дальше к дому зимородка. Хозяина не было, гостя встретила его жена утка.
– Ты пришел, Авломенарэ? – приветливо спросила она.
– Я пришел, – учтиво подтвердил гость. – Я своей жене Окиро больше не нравлюсь, она со мной дела иметь не хочет. Поэтому и явился. А твой муж где?
– Муж рыбу ловит. Ложись в гамак, подожди, пока я испеку лепешки.
Утка захлопотала по хозяйству, а ее короткая юбочка совсем съехала на бок. Зрелище ничем не прикрытых женских прелестей возбуждало желание.
– Можно я с тобой лягу? – спросил Авломенарэ.
– В общем-то можно, но не сейчас: муж перед уходом связал мне на вульве волоски, так что в дырочку не попасть.
– Волоски развязать не трудно, – заметил гость устраиваясь с хозяйкой в одном гамаке. Когда они закончили, утка сказала:
– Теперь посыпь себе на головку члена золой, а у меня завяжи волоски как было. Авломенарэ все исполнил. Вскоре вернулся муж.
– Тут твой зять Авломенарэ пришел, – сообщила утка. – Он утверждает, будто Окиро не желает с ним больше спать.
– Ты пришел, зять? – обернулся зимородок к Авломенарэ.
– Пришел, тесть.
– Я сейчас отправлюсь купаться. Может быть, вместе пойдем?
– Конечно, – согласился Авломенарэ. На берегу зимородок спросил:
– Ты вроде бы говорил моей жене, что Окиро с тобой вместе спать не желает. Это что – правда?
– Чистая правда.
– Хм, однако хотелось бы самому посмотреть. Не сполоснешь ли головку своего члена?
Авломенарэ сделал, как ему было велено. По воде поплыла зола.
Зимородок решил, что это грязь, накопившаяся за крайней плотью, и удовлетворенно заметил:
– Да, действительно, ты давно не совокуплялся в женой.
– А ты, тесть, со своей уткой тоже не совокуплялся? – вдруг поинтересовался Авломенарэ.
– Я тоже – нет, – утвердительно кивнул зимородок.
– А покажи! Зимородок вымыл член, по воде поплыла грязь.
– Верно, и ты не совокуплялся, – подытожил Авломенарэ.
Мужчины вернулись в дом зимородка.
– Все верно, Окиро больше не любит мужа, – заявил хозяин.
И добавил:
– Сейчас приготовь рыбу – такую, чтоб повкусней. А из голов свари уху.
Утром зимородок снова обратился к жене:
– Возьми уху, что вчера приготовила, пойдем сейчас все вместе на берег. Наваром обмой Авломенарэ!
На берегу утка смочила рыбьим наваром рот гостю – рот изменил форму, сделался правильным. Смочила глаза – они тоже похорошели. Смочила нос, шею, все тело – урод превратился в красавца.
На следующее утро Авломенарэ возвратился к себе домой. Немного не доходя до деревни, он нарезал тростника, а затем направился к хижине, в которой хранились священные флейты. Односельчане при его виде останавливались: надо же так измениться! Мужчины окружили Авломенарэ, наперебой приглашая его играть в мяч. В этой игре делались ставки, проигравший лишался вещей, которые выставил.
Авломенарэ поставил свои древки для стрел и сразу же проиграл.
– Эй, – крикнул он матери, – дай мне какую-нибудь вещицу, чтобы я мог продолжать игру!
– Возьми мой браслет из хвоста броненосца, – вмешалась Окиро, протягивая мужу руку.
– Нет, – ответил тот, – я хочу взять материнскую вещь, вот хоть клубок ниток.
– Держи, у меня есть! – закричала Окиро. Однако Авломенарэ сделал вид, будто вовсе не слышит ее.
– Мама, принеси мне пиво поставить на кон!
– Да вот же пиво! – снова вмешалась жена.
Но муж не обращал на нее больше внимания.
Игра продолжалась до вечера, после чего все отправились на реку.
– И я с вами! – закричала Окиро.
– Нет, ты останешься здесь! – отрезал муж.
Ночью он повесил гамак над гамаком родителей. Когда Окиро забралась на гамак тещи и стала оттуда перебираться в гамак Авломенарэ, муж так пихнул ее ногой, что женщина свалилась на пол. Больше Авломснарэ с Окиро не знался.
Между тем на следующий день после возвращения Авломенарэ Тоберарэ тоже отправился резать тростник иначе говоря, пошел к зимородку и застал там утку одну. Лежа в гамаке, он смотрел, как сползает на сторону юбочка хозяйки, приоткрывая вульву. После соития, утка предупредила:
– Не забудь пенис посыпать золой, а мне волоски завязать!
– Что за чушь! – ответил Тоберарэ, – не стану я ничего подобного делать! Вернулся зимородок.
– Твой племянник Тоберарэ утверждает, будто Окиро и с ним вместе не спит, – сообщила утка. – Теперь к нам явился.
