тебя решил дернуть.
Виктор посмотрел на Патрика: маленький человечек, еле-еле вытянул нормы по физическим параметрам, чтобы попасть на службу, но там себя зарекомендовал, как умный и ответственный сотрудник, а пару лет назад они стали друзьями. Для Виктора это стало неожиданностью: он и не думал, что найдется человек, которому сможет доверять.
- Хер с ним. Дернул и дернул. Главное, чтобы это говно нам потом за шею не накидали. Если шум особый не поднялся, то «коммерсы» не самые важные и без особых связей.
- На первый взгляд - да. По официальным каналам, но ты же понимаешь, что пройдет немного времени и может что-то всплыть.
- Нет бурной реакции в момент события — уже большая удача, так что поехали: покрутим там носом и в управление.
- В управление? - удивился Патрик. - Я хотел вернуться домой....
- Тебе никогда не получить майора, домосед херов, - упрекнул его Виктор, - с таким служебным рвением.
- Не особо и стремлюсь, - Рейнольдс не бравировал. Он был младше Виктора на шесть лет, но кардинально отличался от него отношением к службе и карьере. В его годы Виктор в лепешку бы расшибся, чтобы получить следующее звание или новую, более перспективную должность, а Рейнольдс открыто демонстрировал нежелание напрягаться ради повышения, однако работу свою выполнял тщательно и добротно.
- Два мертвых «внешних» автоматом подразумевают кучу звонков и посетителей с утра. Смысла возвращаться домой нет. Кстати, а кто их нашинковал?
Рейнольдс хмыкнул:
- Молодежь. Кто же еще.
- Наша или...
- Наша.
- И спокойно сдались наряду? - это немного удивило Виктора.
- Да. Пьяные. Возможно, и под «дурью», сейчас узнаю, что с тестом, - Рейнольдс достал свой комм, а Виктор подумал, что после окончания войны многое стало в разы проще и легче: тысячи мелких приборов и устройств, делающих работу комфортной и более эффективной. Если бы у него в свое время имелись такие средства, то раскрываемость повысилась в разы. Но его все же поразил тот факт, что убийцы не стали сопротивляться, а еще и дождались прибытия полиции.
- Нет. Только алкоголь, - сообщил Рейнольдс. - Правильные мальчики.
- Если не считать того, что «замочили» четверых.
- У всех свои недостатки, - философски заметил его друг, и Виктор еле сдержал рвущийся смех: все же цинизм-цинизмом, но смеяться в голос, когда едешь на место преступления, где лежат четыре мертвых человека — немного вызывающе.
- Они случайно не из сопротивленцев?
- Нет, по базам не проходили, никаких заявлений политического плана не делали.
- Это хорошо, - Виктор откинулся на спинку кресла. С момента окончания активной фазы военных действий прошло шесть лет. Город почти полностью восстановился, хотя первые два года Урошевац просто погряз в насилии: нападения на солдат оккупационных войск, ответные акции возмездия, грабежи, взрывной рост потребления и производства наркотиков, проблемы со снабжением оставшегося населения продуктами и предметами первой необходимости, и, самое главное, зашкаливающая ненависть всех ко всем. Косовары ненавидели горожан, горожане ненавидели внешних, внешние ненавидели всех одинаково, получая в ответ такую же порцию искренней, незамутненной злобы.
Эти два безумных года запомнились еще и нескончаемой чередой убийств на почве мести: даже он принял в этом участие, о чем не мог рассказать никому: ни Анне, ни Рейнольдсу. Виктор все же вычислил исполнителя убийства своей матери, этот мудак умудрился не погибнуть на войне, за что Виктор поблагодарил вселенскую справедливость. Он нашел его и очень долго — почти три дня — отнимал жизнь. Затем наступила очередь тех, кто отдал приказ, но на этом этапе удача отвернулась: почти все члены Совета и руководители силовых структур Республики или погибли или покончили с собой, а до тех, кто выжил, он дотянуться не смог: их арестовали и отправили под суд внешние.
Однако стараниями сербской администрации и активным участием католической Церкви удалось переломить ситуацию и не превратить Урошевац в нарко-бандитский анклав. Уровень преступности, конечно, здесь превышал общеевропейский, но с каждым кварталом снижался: на доли процента, если говорить о честной статистике, к которой он имел доступ, и на проценты, когда речь заходила о данных, публикуемых в открытом доступе.
Они остановились на хорошо освещенной улице напротив «Колонны». Теперь таким освещением мог похвастаться только центр города: оказалось, что электроэнергия стоит не очень дешево, и продолжать световой день ночью достаточно накладно, даже несмотря на то, что рядом находится самая крупная атомная электростанция в Европе.
Он вылез из салона и не успел сделать и шага в сторону бара, как вокруг него сомкнулось кольцо из шести здоровенных солдат в полной боевой экипировке. Тут же он услышал голос Радована Тодоровича, военного коменданта Урошеваца:
- Виктор, ну, это же опрометчиво, приехать сюда без охраны.
Он покрутил головой и увидел говорившего, среднего роста мужчину его возраста, стоявшего возле бронированного джипа с армейскими номерами.
- Друг мой, - сказал он с издевкой, - мне так приятна твоя забота о моей безопасности, что я даже не знаю, как отблагодарить тебя.
На Виктора за последние четыре года, как он возглавил местное полицейское управление, покушались восемнадцать раз: ему не могли простить предательство. Он же себя предателем не считал, однако тот факт, что внешние использовали его для пропаганды и призывов не оказывать сопротивление, играл на руку тем, кто хотел расправиться с символом поражения. В предысторию его поступков никто не хотел лезть. Общественное мнение постановило, что он продался внешним, ради собственной выгоды. Как в действительности обстояли дела никого не интересовало.
На должность он согласился от безысходности: в новом открытом мире его никто не ждал, даже в качестве обычного оперативника в самом заштатном полицейском отделе, а больше он ничего не умел. Он потратил год, добросовестно подтягивая свои знания по юриспруденции ЕС до необходимого минимума, но везде получал отказ. Брать вампира на работу в полицию желающих не нашлось. Зато нашлись в Британии желающие поставить на место главного полицейского освобожденной территории своего человека. Виктор согласился, хотя понимал, с чем придется столкнуться. Столкнулся, выжил, все привыкли, так что кольцо из солдат сейчас было точно лишним.
Через окруживших солдат протиснулся Маркович: маленького роста, но крепко сбитый сербский паренек, совсем
