class="p1">Задание моих учеников заключалась в том, чтобы рассчитать, сколько денег мне нужно оставлять каждый месяц для депозита, арендной платы, оплаты счетов за электричество, а также на еду. Да, и еще должно хватать на кроссовки. На круговой диаграмме, нарисованной в виде торта, появился отдельный кусочек для кроссовок. Это был урок, в котором каждый нашел что-то полезное для себя.
Когда я лучше узнал этих ребят, то обратил внимание, что при всех их трудностях с поведением и успеваемостью они были превосходными, прирожденными специалистами по решению проблем. Если я ставил перед ними задачу из реальной жизни, они не могли устоять перед соблазном решить ее. Такой навык необходим в недружелюбном окружении. Обычная дорога домой из школы может потребовать преодоления сложных обстоятельств – например, миновать лестничную клетку, где вас просят вывернуть карманы.
Мои ученики обожали, когда я ставил перед ними задачи. Поэтому, пока мы обсуждали такие темы, как справедливость и расизм, я попутно искал проблему, которую можно было бы им подкинуть. Помогите человеку решить математическую задачу, которая касается его жизни, – и попадете в яблочко!
Изучая координатную прямую, мы разработали самый быстрый путь через Бронкс на метро. Мы проехали по нему лично, рассмотрев положительные и отрицательные числа на примере пронумерованных станций. Остановки на поверхности были положительными, а под землей – отрицательными числами.
И в математике, и в жизни минус на минус дает плюс. Ребята увидели, как простые математические действия превращают хаос в порядок. Если вы владеете математикой, то можете преодолеть неопределенность и получить доказательства. Разве это не круто?
Ванесса превратилась в математического гения. Она могла решать в уме задачи со многими действиями и научила всех справляться с уравнениями. Ванесса объясняла: «Что вы делаете с одной стороной, то же самое делайте и с другой. Вы называете это решением уравнения. Я говорю – отплатить той же монетой. Как будто ты ударил, и я дам тебе сдачи».
Я не хотел поощрять жестокость, и уж тем более со стороны Ванессы, но ее метафора была великолепной. Образ математики как сладкой мести – превосходно.
Предоставленный самому себе в подготовке уроков, я придумал несколько полезных приемов, например, переложил математику на ритм рэпа. Наша разбитая доска, парты и тетрадки превратились в барабаны и микрофоны:
Возьми здесь чуток, возьми там чуток,
Так решишь ты уравнение, браток.
Делай так слева, делай так справа,
Выстроилась в ряд цифр орава…
Может быть, рифма хромала, но она привлекала внимание ребят и объединяла их усилия, да еще на понятном для них языке. Мы были свободны в выборе формы обучения. Более того, эти ученики с отклонениями в развитии – изолированные от других детей и заклейменные как безнадежно отстающие – начали сдавать официальные экзамены.
Чтобы разобраться в степенях, им было достаточно задуматься о славе и фортуне, столь распространенной в мире музыки и наркотиков. Парень, который продает свои диски с записями хип-хопа на углу улицы, может за одну ночь изменить свою судьбу, всего лишь выступив в телешоу. Рост в огромной степени! Но у нас есть полученные из первых рук сведения от людей, сделавших большие деньги.
Они преуспели, а потом промотали деньги на наркотики и загремели в тюрьму. Многократное падение! Мои ученики уважали границу нуля. В их жизни пересечение черты, за которой начинаются отрицательные числа, означало кому-то задолжать. Лучше держаться подальше от нуля. Задолго до того, как Роберт Дауни-младший был заброшен на вершину славы ролью в фильме «Меньше, чем ноль», мы уже знали, что лучше находиться выше нейтральной линии.
В том мире, где мы обитали, хип-хоп был не просто музыкальным жанром. Это была мода. Это была жизненная позиция. Это было все. Такие музыканты, как Слик Рик, устанавливали стандарты, сдвинув набекрень свой берет от Kangol, повесив на шею золотую цепь и кучу медальонов, раскрасив кроссовки во все цвета радуги. Высокая мода не имела никакого отношения к 149-й улице или Фордхэм Роад в Бронксе, если вы хотели соответствовать жесткому стилю этого места. Даже мои ученики, которые жили на пособие, исхитрялись приходить в школу в туго зашнурованных кроссовках последней модели «Адидас» или «Пума». Мои ребята обожали слоган фирмы British Knights: «Обувь ничто без застежек БиКо». Модная походка приобреталась ими так же естественно, как привычка дышать. Южный бульвар и Вестчестер-авеню стали променадами для королей и королев Бронкса. Покажи себя, или попадешь в отстой.
Я не спрашивал, как мои ученики тратят деньги. Я мог пройти кастинг в члены группы «Бисти Бойз» со своей толстой золотой цепью, манерой держаться как завзятый хулиган, а также красно-синими «Пумами».
На второй год работы учителем я носил прическу, как у Майкла Джексона. Когда я впервые явился на работу в новеньких кроссовках от «Джоржанс», я так же раздувался от гордости, как любой из моих учеников, заполучивший последнюю модную штучку. Раздобыв пару кроссовок с автографом Бернарда Кинга, в тот год, когда он стал лучшим игроком НБА, я рассказывал об этом повсюду, и в школе, и за ее пределами. Родители учеников и незнакомцы на улице, все останавливали меня и расспрашивали об этих кроссовках. Благодаря кроссовкам я завоевал колоссальный авторитет, хотя бы на время.
Мои коллеги-учителя считали, что я с прибабахом. Но я был молод и ничего не боялся. Я хотел полностью слиться с Бронксом. Большинство учителей были старше меня, они уже выдохлись и мечтали оттрубить день и попасть домой. Они выходили из своих запертых классов только на перекур или чтобы пожаловаться на жизнь в учительской. Они были готовы вести последний урок в пальто, чтобы с последними звуками звонка уже покидать здание школы.
Что же касается меня, то я не считал Бронкс пепелищем. Это была плодородная почва для нераскрытого человеческого потенциала и стиль жизни, который становился все более экстремальным. Хотя я до сих пор понятия не имел о компосте, я видел, как он становится идеальной средой для роста творческих способностей, общения и благоприятных возможностей. Или, как я люблю выражаться, коллизий, коммуникаций и корпоративного обучения.
Художникам Бронкса не нужно было покупать холсты, потому что они могли использовать вагоны поездов и стены зданий, раскрашивая их в неистовой, яркой манере. В Бронксе встречались также гении аудиотехники. Они знали, как подключить пустующее здание к электрической сети и превратить его в место для вечеринки. Местные танцоры не выступали в концертных залах; эти би-бойз и би-герлз использовали свои необработанные спортивные данные, изобретая новые танцевальные движения
