— Это просто утренняя физиология, — говорит мне Павел Александрович. — Не принимай на свой счёт.
— Ага, — согласно киваю ему, торопливо возвращая одеяло на место.
Мужчина внимательно смотрит на моё покрасневшее лицо.
— Как ты себя чувствуешь?
— Просто ужасно, — пищу в ответ. — А почему я в вашей кровати?
— Потому что тебе было плохо, и я побоялся оставлять тебя одну.
— Спасибо, — смущаюсь я ещё больше. — Вы…
— Я не прекрасный рыцарь, не твой герой, Маш, — перебивает он. — И тебе не стоит в меня влюбляться.
— Что?! — резко вскакиваю я.
Голова идёт кругом, и я вынуждена опереться на кровать. Ну, на тело рядом. И, конечно, этот неловкий жест приходится ровно на его… утреннюю физиологию. Мужчина издаёт какой-то рычащий звук, глухой, гортанный, и я медленно поднимаю на него взгляд, убирая руку.
— Простите меня, Павел Александрович, я случайно. Голова закружилась, вот и… Не специально метилась.
Он ничего не отвечает. Сверлит меня серьёзным взглядом. От синего в нём — только намёк. Тёмные тучи заполонили всю радужную оболочку глаз.
— Маша, Маша, Машенька..! — вздыхает он, поднимаясь с кровати. — Сегодня постельный режим! Никаких приключений. Сейчас принесу тебе лекарство.
Он скрывается за дверью, и я падаю на подушку, вспоминая вчерашний вечер. Пишу Лизке, что жива-здорова. Без лишних подробностей. А там уже входит Павел Александрович с высоким запотевшим бокалом.
— Пей, — кивает он, и я пью.
Не сразу обращаю внимание на вкус. А он… горький, явно алкогольный. Чувствую, что «лекарство» просится назад. Как по волшебству передо мной возникает тазик. И, пока я склоняюсь над ним, крупная ладонь гладит мои волосы, успокаивая.
— Вот так, Машенька! Нужно избавиться от этой гадости. Тебе сразу станет легче.
— Да, я выпила-то всего пару-тройку коктейлей из пива с сиропом! — выпаливаю сквозь слёзы. — Не может же быть мне так плохо от этого?
Мужчина стискивает челюсть:
— Уверен, тебе что-то подлили или подсыпали! Никогда не оставляй свой бокал без присмотра и никогда не позволяй никому покупать тебе выпивку.
— Хорошо, — киваю ему. — И лучше вообще не буду экспериментировать, абсолютно никчёмное дело.
— Вот и умница! Это правильный выбор, — мужчина гладит мою скулу. — Ты отдыхай, Машенька, а мне отъехать нужно… по делам…
— Хорошо, — не уверена, что мне удаётся скрыть разочарование.
Я кое-как выползаю из кровати под вечер. Павла Александровича до сих пор нет, и я думаю, где же он пропадает. Смешно, что меня заботит это. Смешно, что я вообще продолжаю об этом думать.
Я съедаю кусок хлеба и помидор, завариваю свежий чай, принимаю душ. Сижу в кухне до глубокой ночи, но так и не дожидаюсь мужчину.
Когда глаза слипаются, я иду в свою комнатушку и падаю на кровать, моментально засыпая, а просыпаюсь от тяжести руки, сильно сдавившей талию.
— Павел Александрович! — пищу, отодвигаясь в сторону, и мужчина просыпается.
— Чёрт! — рычит он, выскакивая из моей кровати. — Прости, напугал тебя, да?
Я смотрю на ссадины на его руках и закусываю губу.
— Павел Александрович… — шепчу глухо. — Вы где были?
Мужчина хмурится, но не торопится отвечать. Лишь недовольно кривит лицо и глядит на меня пронзительно-синим взглядом.
— Я должен был… — отвечает неожиданно твёрдо, — разобраться. Не принимай на свой счёт.
Я откидываю в сторону одеяло, спускаю на пол ноги. Мужской взгляд скользит от кончиков пальцев до края моих шортиков и обратно. Павел Александрович стоит с непроницаемым выражением лица, лишь его кадык резко дёргается, когда он с шумом сглатывает.
Я подхожу к нему, поднимаюсь на цыпочках и целую его щёку, покрытую колючей щетиной.
— Даже если вы делали это не для меня, всё равно спасибо!
Он аккуратно снимает мою руку со своего плеча, а я вдруг цепляюсь взглядом за циферблат часов.
— Сколько сейчас времени?
Павел Александрович смотрит на свои часы.
— Так половина восьмого, Маш.
— Опоздала! — трясу его руку. — Опоздала! На автобус экскурсионный опоздала!
— Да какая же это проблема, Машенька? — усмехается мужчина. — Догоним мы твой автобус!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Глава 7
Ну что тут можно сказать?
Автобус мы догоняем уже у самого сафари-парка. То ли дело в том, что я проковырялась слишком долго в ванной, то ли в том, что Павел Александрович заставил меня плотно позавтракать. А может и вовсе в том, что он подозрительно медленно ехал по трассе.
— Я слишком мало спал, Машенька, — возразил он на моё недовольство. — Концентрация внимания уже не та, сделай скидку на возраст.
При этом он сыпал рассказами о Крыме, притормаживал в интересных местах и травил анекдоты. А я смеялась и… тонула в его глазах.
Несмотря на извечную серьёзность, тучи рассеялись, и его взгляд снова приобрёл цвет небесной лазури. Несмотря на сведённые брови и пролегающую между ними глубокую морщину, несмотря на сжатые губы, я чувствую, что по непонятным причинам у него вполне хорошее настроение.
— Даже странно, что ты выбрала «Тайган», а не Кояшское озеро, — озираясь по сторонам, бросает Павел Александрович. — Весьма неожиданно…
— Просто последние дни я и сама вся такая неожиданная, — весело говорю ему. — Разве вы ещё не заметили?
— О, я заметил, — он окидывает меня странным взглядом. — Ну не будем терять времени, Машенька. Идём.
Павел Александрович сам покупает нам билеты, предлагает выбрать способ передвижения по территории парка, но я хочу прогуляться пешком, и он соглашается.
Мы стараемся держаться в тени. Солнце уже жарит вовсю, и я обмахиваюсь сложенной листовкой с картой парка «Тайган». Мужчина то и дело бросает на меня обеспокоенные взгляды. Сажает меня на лавочку под раскидистым деревом, а сам отходит ненадолго.
В его руках два мороженых и две бутылки воды. Он садится рядом, протягивая мне рожок с разноцветными посыпками, и я с благодарностью принимаю. Мы переговариваемся о каких-то глупостях и поедаем охлаждающую сладость.
— Купите молодой жене букетик, — возникает перед лавкой старенькая бабушка.
Я хочу возразить, что мы совсем не пара, но Павел Александрович поднимается с лавки и выбирает букет васильков, отвернувшись спиной, платит и возвращается на место.
— Держи, Машенька.
— Спасибо, но не стоило, — краснею я.
— Красивые девушки должны получать цветы, — просто отвечает он. — Ты готова идти дальше? Что там у нас по планам?
Я раскрываю карту и показываю ему.
— Мы примерно здесь, дальше по планам львы.
— Прекрасно. — Он встаёт и протягивает мне руку, помогая подняться.
Вереница посетителей тянется по мосткам, и мы вливаемся в неторопливый поток. Достигая наибольшего скопления людей, я протискиваюсь вперёд, пытаясь разглядеть величественных животных. Подхожу к самому ограничителю, который едва ли выше моей талии, опираюсь на парапет и наклоняюсь ближе к краю
Там, прямо под нами лежат две львицы и вальяжно прогуливается лев. Я заворожённо разглядываю царя зверей, его пушистую гриву, массивные лапы, мускулистую тушу. Машина для убийства. Воистину король!
В меня вжимается какой-то парень, споткнувшись о чью-то ногу, и в тот же момент поблизости вырастает Павел Александрович.
— Осторожнее, приятель! — он оттесняет от меня незнакомца. — Всё в порядке, Машенька?
— Да, всё супер, — отзываюсь я, замечая, как крепко он держит руку парня.
— Видишь, папаша, в порядке твоя дочурка, — огрызается малолетний нахал, скидывая руку мужчины.
— Она мне не дочь, — неожиданно резко рявкает Павел Александрович.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Он становится за моей спиной. Его руки ложатся защитным полукругом вокруг меня на парапет. От напряжения вены на крупных кистях вздуваются, а его тяжёлое дыхание на моей шее практически лишает меня чувств.
Больше меня не интересуют львы и эта экскурсия. Я вжимаюсь в коротенький заборчик моста, пытаясь избавиться от внезапного наваждения.
