жирных крыс тянула в разные стороны полуобгрызенную человеческую руку, остальных частей тела поблизости не наблюдалось, похоже, над жертвой поработал маньяк-расчленитель.
— Саутгемптон — портовый город, — фыркнул проводник, заметив наш интерес. — У нас тут всякое случается.
На мой взгляд, его слова прозвучали как-то недружелюбно, если не сказать угрожающе, и я нахмурился. Минут через десять, когда я окончательно запутался в хитросплетениях переулков, наш проводник остановил мула и неуклюже соскользнул на землю. Слишком неуклюже, чтобы я ему поверил.
— Сюда, — ткнул он пальцем в двухэтажный дом с закрытыми ставнями.
— Что здесь? — поинтересовался командир, даже не делая попытки оставить седло.
— Задний двор таверны «Гордость Британии», — хмыкнул проводник. — Надежнейшее место. Собирается всякая шваль, в том числе воры и контрабандисты. Оттого никто никогда не интересуется, кто и зачем сюда приходит и уходит.
Краем глаза я заметил, как нахмурился Жюль де Фюи, и в чем-то я его понимал. До сих пор из всякой таверны, мимо которой мы проезжали, на всю округу раздавались звуки нестройного пения. Ну хорошо, пусть не звуки, а вопли, хрипы и сипы. Но ведь разносились же, а вокруг этого здания царила мертвая тишина, отчего дом выглядел словно ловушка.
— А почему это никому не должно быть до нас дела? — с вызовом бросил Малыш.
Проводник, всплеснув руками, с удивлением воскликнул:
— Так вы им не сказали?
Мы с недоумением воззрились на шевалье де Кардига.
— Пустяки, — равнодушно заявил тот. — Нас разыскивают по всему побережью. Всем окрестным властям сообщили, что королевский флот потопил французский пиратский корабль, но часть мерзавцев спаслась. За голову каждого из нас обещана весьма круглая сумма.
Не сдержавшись, я хихикнул, а Лотарингскому Малышу, что глянул с недоумением, смущенно пояснил:
— Из трех наград, назначенных за мою голову, это уже вторая, объявленная англичанами. Думаю, им я особенно дорог.
— Приятно, когда о тебе помнят, — кивнул тот. — Значит, мы и в самом деле нужны людям.
— Нужны? Да мы им просто необходимы! — в тон ему отозвался парижанин. — У них же виселицы даром простаивают. А британцы — люди практичные, жалованье палачам зря платить не будут. И тут такая радость, мы подвернулись! Представляешь, как и палачи, и чиновники в нетерпении радостно потирают ладошки?
— Долго вы еще будете торчать на улице? — язвительно спросил проводник. — Давайте решайте, туда или сюда.
— Ладно, — решил шевалье де Кардига. — И впрямь нечего ждать.
Оживленно похохатывая, мы двинулись вслед за проводником и угодили в засаду, разумеется. Ничего сверхъестественного, нас ожидали не стражники шерифа или военные и даже не воины одного из местных баронов. В таверне затаились представители преступного мира, твердо решившие подзаработать на чужой беде. Полтора десятка портовых крыс, изрядно битых жизнью, пропахших потом и кровью, с жесткими глазами и крепкими телами, исполосованными старыми шрамами. В руках они сжимали длинные ножи и тяжелые дубинки, пару топоров и один багор. Словом, ничего особенного. Да, я забыл упомянуть, что какой-то умник вооружился небольшой рыболовной сетью, словно древнеримский гладиатор. И пусть охотники держали оружие так, будто умели им пользоваться, это ровным счетом ничего не значило.
— Что это? — как бы удивленно спрашивает шевалье де Кардига, когда за нашими спинами захлопывается входная дверь и возле нее, хищно улыбаясь, встают сразу трое этих британских мизераблей.
— Только то, что раз вы не привезли деньги, то мы получим их за ваши головы, — ухмыляется наш проводник. — За вас, живых либо мертвых, обещано одинаково, так что выбирайте сами.
О, как он сейчас изменился. Выпрямился, расправил плечи, откуда ни возьмись появились надменный взгляд и уверенная речь. Прямо гордый орел, настоящий борец за независимость.
— Я ведь уже говорил, что за ваши головы назначены неплохие деньги.
— Ну что ж, — кивает шевалье де Кардига. — Так тому и быть.
Командир еще говорит, когда я дергаю рукой. А как еще я мог поступить, услышав заранее обговоренный сигнал? Нож выскальзывает из пальцев и тут же по самую рукоять входит в горло предателя, как раз под адамовым яблоком. Я кидаю еще один нож, и тут французы вступают в бой. В следующие пять секунд умирают еще шестеро бандитов, командир и гасконец дерутся как настоящие дьяволы, а Жюль и Малыш если и отстают от них, то лишь на самую малость.
Я едва успеваю увернуться от здоровенного тесака, который рассекает воздух совсем рядом с левым боком, распоров камзол. Изо рта нападающего плещет алая кровь, придерживая его за плечо, я рывком выдергиваю из груди покойника свой клинок и, оглядевшись, понимаю, что все уже закончилось.
Особого разочарования я не испытываю, никогда не ощущал тяги к душегубствам. Другое дело, что мне приходится вращаться в таких кругах, где убийство — главный способ разрешить накопившиеся противоречия. Эк завернул, с какого перепуга меня потянуло на философию?
Я подбираю ножи и, тщательно оттерев лезвия, сую их обратно в ножны, а вместо плохонького меча, купленного в Тидвелле, вооружаюсь трофейным тесаком.
— Больше тут никого нет, — свешивается с лестницы, ведущей на второй этаж, парижанин. — Нам здорово повезло, эти негодяи не догадались посадить здесь хотя бы пару арбалетчиков!
— В карманах ни гроша, — сплевывает Малыш, поднимаясь с колен. — Зря только руки испачкал.
Покосившись на покойников, лежащих на полу в самых живописных позах, он вытирает руки об одежду ближайшего трупа, в голосе сдержанное негодование:
— С них даже снять нечего!
— Посмотри, можно ли что взять в конюшне, — приказывает шевалье де Кардига наваррцу.
Лязгает тяжелый засов, скрипит входная дверь, и сьер Габриэль выскальзывает во двор. Он возвращается через минуту, поймав взгляд командира, качает головой.
— Уходим, — командует шевалье де Кардига, с тяжелым вздохом добавляет: — Похоже, нам все-таки придется действовать по твоему плану, Робер.
Так мы и делаем. В конце концов, не ради себя, а, как метко заметил один бакалейщик, ради Франции. Для этого нам даже не пришлось покидать Саутгемптон.
В первый же день рождественской ярмарки нас ожидает неприятный сюрприз. Мы поднимаемся на рассвете, чтобы успеть как следует все осмотреть, а заодно и подобрать подходящий для налета объект. Дел куча, ведь нужно разузнать, хорошо ли он охраняется, прикинуть примерный размер добычи и время, подходящее для акции. Каждый должен работать в одиночку, а на вечер шевалье де Кардига назначает совещание, где предстоит обсудить, когда и чем именно мы займемся.
Пока мы собираемся и плотно завтракаем, где-то вдалеке звонко поют трубы, объявляя начало ярмарки. Вслед за празднично наряженной толпой мы спешим на центральную площадь. Как ни странно, ни одна лавка, ни один прилавок еще не начали торговлю. Тысячи людей,
