только вспомнить английский, а то от радости все из головы вылетело! — на выдохе произнесла я, судорожно соображая, как все это перевести на иностранный язык, который я вообще-то прекрасно знала.
— Не нужно, — остановил он мои потуги собрать мысли в кучу. — Я тоже из России. Меня зовут Григорий Семенович.
Как же я обрадовалась, услышав родную речь! Настолько, что не сдержалась и победно вскрикнула, чем вызвала недовольные взгляды моего с некоторых пор семейства.
Зато мужчина широко улыбнулся, наверняка тоже был рад услышать свой язык. Мы словно встретились на курорте вдали от России и сразу прониклись единым духом, который объединяет совершенно разных людей даже на огромных расстояниях от родины.
Мы устроились в гостиной, и новоявленные члены семейства оставили нас на некоторое время в одиночестве, чтобы мы могли поговорить. Очень мудро с их стороны. Хотя они все равно не смогли бы ничего понять, русский язык здесь никому не интересен.
Мы устроились на диване в метре друг от друга. Не знала, с чего начать. Не спрашивать же в лоб, как отсюда выбраться? Хотя очень хотелось. Старик решил нарушить молчание первым.
— Как вас звали на Земле?
— Света, Светлана Силаева.
— Как сюда попали? — продолжил допрос соотечественник.
Я решила рассказать ему все без утайки. Каждая деталь могла помочь вернуться обратно. Правда, начала с момента, когда пришла в клуб, и закончила появлением на поляне. Григорий Семенович с минуту раздумывал над моими словами, а затем заговорил:
— Странно, раньше пропадали по большей части моряки, коим являлся и я. Бермудский треугольник — основной портал, через который люди с Земли могут попадать в этот мир, но в последнее время все чаще здесь появляются девушки. И я могу сказать, что вам несказанно повезло. Судя по тому, что рассказала леди Шарк, вы теперь супруга ее сына Даурона и зовут вас не иначе как леди Элана Шарк.
— И это вы называете везением? — возмутилась я. — Меня насильно выдали замуж, при этом супруг не в восторге от своего собственного решения и пытается меня унизить при любой возможности. А посмотрите, что на мне надето! Разве это можно назвать платьем? Да они меня здесь за попрошайку считают!
— Понимаете, леди Элана, — начал он, но я прервала его.
— Светлана, меня зовут Света! — раздраженно бросила я.
Не собиралась отзываться на имя, которое мне не принадлежит.
— Простите, но теперь по документам вы леди Элана, — словно маленькому ребенку разъяснил он.
— Не думаю, что это надолго, я планирую вернуться домой, — произнесла еще более раздраженно.
Вспомнила, что в храме уже слышала это имя. Судя по всему, вчера, когда священник, или кто он у них там, спросил имя невесты, мой благоверный ляпнул первое попавшееся, а теперь я вынуждена его носить. А если бы он меня Даздрапермой назвал, я и на него вынуждена была бы откликаться?
— Дело в том, — мой собеседник на секунду замялся, — что пути назад нет, еще не было ни одного случая, чтобы попаданцы возвращались обратно!
Такого поворота событий я не ожидала. Как это: невозможно вернуться? Что он вообще такое говорит? То есть мне нужно смириться, что мой брак не просто фарс на несколько недель, а реальная жизнь на многие годы? Он хочет сказать, что теперь эти мясоеды во главе с чешуйчатым — моя семья? Нет, нет, так не бывает! Я не читала ни одной книги, где повествование заканчивалось бы на невозможности героини выбраться из того места, куда ее угораздило попасть. А этот человек утверждает, что я в ловушке, из которой нет выхода. Молчание, спровоцированное шоком, затянулось, и Григорий Семенович решил меня приободрить.
— Но все не так плохо, — заговорил он.
Я смотрела на него широко открытыми глазами и не понимала, как это «не так плохо», когда мой отец, мои подруги, Денис — все остались там, где-то за границей понимания? Как это «не так плохо», если я вынуждена находиться в мире, где у меня нет ничего и никого, кроме навязанного мужа? Наверное, все эти мысли отражались на лице, раз мужчина снова заговорил, пытаясь хоть как-то успокоить.
— По законам этого мира попаданцы не считаются гражданами империи, они рабы без права голоса, без права распоряжаться своей жизнью, — чем больше он говорил, тем больше волос у меня начинало шевелиться на голове.
Теперь я стала понимать значение слов «не так плохо».
— Вам же выпала возможность стать полноценным гражданином за счет своего мужа. Пусть семья его не очень богата, но зато они носят титулы графа и графини Шарк, и ваш муж когда-нибудь его унаследует! Сейчас вас уже никто не сможет продать на невольничьем рынке, никто не сможет распоряжаться вашей жизнью!
— А у вас здесь еще и невольничьей рынок есть? — охрипшим голосом проговорила я, выхватив страшную фразу из его речи.
— Есть, — печально произнес он. — И лучше вам его не видеть.
Больше потрясений за сегодняшний день мне не пережить. Я и так достаточно услышала, чтобы не спать всю ночь. Встала и, не прощаясь, поплелась в комнату. Слишком много страшной информации на сегодня я получила, нужно было как следует поплакать, мне это всегда помогало. Не помню, как поднялась по лестнице, перед глазами стоял Григорий Семенович и все время повторял: «Пути назад нет».
Глава 3
Весь день пролежала в кровати, не в силах заставить себя встать. Мир потерял всякие краски, а я — цель, чтобы двигаться дальше. Несколько раз заходила свекровь, но я даже не реагировала на это. В голове крутилась лишь одна мысль: я больше не вернусь домой, останусь здесь до конца своих дней, не увижу никого из прежнего окружения. И так тоскливо становилось, душа металась, не зная, куда себя деть.
Как бы я ни относилась к отцу, но очень его любила. И больше всего на свете хотела бы оказаться сейчас в его объятиях, как раньше, когда мы жили только на его зарплату инженера. В те времена со всеми проблемами, будь то мальчишки, которые дергали за косички, или разбитые коленки, я прибегала именно к нему. В то время он меня слушал и утешал, был моим другом и защитником. Сколько приятных воспоминаний, оказывается, хранит разум. Сейчас они подобно фильму проходили кадр за кадром перед глазами. Вот мы в зоопарке, вот
