чем боковые, на которых всадникам, а то и пешеходам иногда приходилось буквально протискиваться друг мимо друга. Кошачий переулок
(Ruelle des Chats) имеет в ширину всего два метра. Но даже и на Большой улице, по обеим сторонам которой трех-четырехэтажные фахверковые дома и лавки выстроились сплошным фасадом, а их консольные верхние этажи хаотично нависают над головой, присутствует ощущение тесноты. Фасады домов окрашены в красный и синий цвета либо облицованы плиткой и часто украшены декоративными панно, профилированными тягами и зубчатыми выступами под карнизом. Над входом в таверны красуются пестрые вывески, а лавки привлекают покупателей табличками с изображением своего товара. Открытые лавки обращены к улице, перед каждой на низком прилавке выставлены образцы товара: обувь, пояса, кошели, ножи, ложки, котлы и сковороды, четки-розарии. Внутри можно увидеть хозяина лавки и его подмастерьев за работой.
Большинство людей, встречающихся на улицах, — пешеходы: ремесленники в туниках и штанах-чулках, пошитых из яркой ткани, хозяйки в платьях-коттах, с головой, покрытой белым чепцом, купцы в одеждах, подбитых мехом, тут и там мелькают черные или коричневые одеяния священников и монахов. Из-под копыт коней с гоготом разбегаются гуси, повсюду шныряют собаки и кошки, появляясь из дверей домов в надежде добыть на обед зазевавшегося голубя.
По случаю ярмарки улицы города свежевымыты, но этой процедуре не под силу избавиться от обычных городских ароматов: запаха испражнений животных и всевозможных домашних отбросов, смешивающихся с более приятными запахами, которые доносятся из харчевен и с кухонь. Самый тяжелый дух царит в кварталах, где расположились торговцы рыбой, изготовители льняного полотна, мясники и особенно дубильщики кож. В прошлые века ширящийся бизнес дубильщиков и мясников стал для городов насущной проблемой. Русло Вьенны заполнилось отбросами. Граф Генрих Щедрый приказал прорыть канал от Верхней Сены, чтобы увеличить приток вод во Вьенну. Тем не менее квартал дубильщиков и квартал мясников по-прежнему оставались для горожан самым нежелательным соседством. Города, и Труа в их числе, предписывали жителям поддерживать чистоту улицы перед домом и запрещали выплескивать отходы из дверей и окон. Однако подобные указы не слишком строго соблюдались горожанами. Дожди усугубляли ситуацию, превращая немощеные улицы в месиво грязи.
Ярмарочный район располагался вокруг церкви Сен-Жан-о-Марше: переплетение маленьких улочек, где традиционно селились менялы, располагались главные городские весы и размещалась стража. Этот район, довольно сонный в весеннее время, сейчас был полон людей и гудел, как растревоженный улей. Стук лошадиных копыт, удары кузнечного молота, глухой звук падающих тюков. Приказания и проклятия на нескольких языках, сопровождающие разгрузку товаров со всех концов света: пряных специй, переливающихся шелков, драгоценных жемчужин со дна моря и бесчисленных караванов с богатыми шерстяными тканями.
Прибывшие на ярмарку торговцы могли селиться, где им вздумается, но соотечественники предпочитали держаться вместе, из-за чего купцы из Монпелье традиционно жили на одноименной улице, неподалеку от Парижских ворот; купцы из Валенсии, Барселоны и Льейды — на улице Кле-дю-Буа (Rue Clef-du-Bois) венецианцы — на улице Пти-Кредо (Rue du Petit Credo), где располагалась резиденция графского провоста; ломбардцы — на улице Трините (Rue de la Trinite).
Лотки и прилавки были в ходу лишь у торговцев средней руки. По-настоящему крупные сделки — продажа шерсти, сукна, специй — совершались в просторных торговых домах, во множестве рассеянных по ярмарочному району, границы которого были тщательно обозначены для удобства взимания пошлин с прибывших купцов. Несколько городов, крупнейших поставщиков текстиля, — Аррас, Лукка, Ипр, Дуэ, Монтобан — имели собственные торговые помещения на улице Эписери. На улице Шапрон (Rue du Chaperon) располагался торговый дом Руана, между улицей Таннери (Rue de la Tannerie) и Командорством рыцарей-тамплиеров — Провена.
Близ канала улица Эписери миновала древний и влиятельный монастырь Нотр-Дам-о-Нон-нэн и меняла название на улицу Нотр-Дам. В 1188 году в подсобных постройках монастыря начался Великий пожар. Южнее двадцать лет назад обосновались братья-доминиканцы (братство францисканцев находится за пределами города, неподалеку от Ворот През). Чуть севернее, в конце Большой улицы, перейдя мост Пон-де-Бэн (Pont des Bains), можно оказаться в древней галло-римской цитадели. На правом берегу возле моста устроены общественные бани, где путешественник может смыть с себя пыль дорог.
За каналом расположен Старый город, все еще окруженный руинами древних римских стен. Здесь живут самые состоятельные горожане, многочисленные служители церкви, графские чиновники, евреи (в пределах старого еврейского квартала), некоторые представители рабочего сословия и бедняки. В юго-западной оконечности Старого города высится большое каменное здание, обращенное задним фасадом к каналу, — это графский дворец. Массивная постройка со сводчатым подвалом в основании и жилыми помещениями в дальней части. Перед дворцом расположен позорный столб — деревянная конструкция, к которой в качестве наказания приковывают мелких воришек или пойманных на мошенничестве купцов. Графская церковь Святого Этьена пристроена к дворцу, образуя вместе с ним одно г-образное в плане здание; таким образом, граф может слушать мессу, не покидая собственного дворца. На севере сразу за дворцом расположен госпиталь, основанный Генрихом Щедрым, а в северо-западной оконечности Старого города возвышается мрачная граненая башня, обнесенная стеной. Древний донжон графов Шампани теперь используется в качестве церемониального зала для торжественного посвящения в рыцари, праздников и турниров.
Неподалеку от центра Старого города расположено августинское аббатство Святого Лупа, названное в честь епископа, что некогда вел переговоры с Аттилой. Изначально оно располагалось за пределами города, но после нападения викингов в 891 году аббат Аделерин перенес учреждение за городские стены, где оно затем и осталось. Улица Ситэ (Rue de la Cite) — главная улица Старого города — разделяет аббатство и собор, расположенный в северо-восточном углу. Каменщики постоянно трудятся на строительстве этого огромного сооружения; монументальный подъемный механизм, установленный посреди уже возведенных стен, доставляет наверх блоки, из которых составляется очередной ряд каменной кладки. Жилье и мастерские каменщиков теснятся тут же, на пятачке между собором и епископским дворцом.
Возле донжона на юг протянулся еврейский квартал. Процветающие еврейские фамилии селятся на улице Вьей-Ром (Rue de Vieille Rome), начинающейся сразу за стеной старинной башни; все прочие теснятся в еврейском квартале Брос-о-Жюиф (Broce-aux-Juifs) — небольшом участке, с четырех сторон ограниченном переулками.
Таков Труа, старинный, но современный город, феодальная и церковная столица, крупнейший центр средневековой коммерческой революции.
Глава II
Дом горожанина
Они живут очень достойно, они носят королевские одежды, имеют превосходных верховых и упряжных лошадей. Когда господа отправляются на восток, горожане мирно спят в своих постелях; когда господа принимают жестокую смерть, горожане мирно плещутся в реке.
Лже-Ренар, клерк из Труа (XIV в.)
Дома богатого и бедного горожанина в XIII веке мало отличались
