Его отец был ядерным физиком и по своему классу принадлежал к высшему классу общества. На энергостанции произошел несчастный случай, и в этом обвинили его и деклассировали. Бейли не знал всех деталей: ему был всего год, когда это случилось.
Но он помнил бараки своего детства, тяжелое, почти невыносимое существование. Свою мать он почти не помнил: она не долго прожила после этого. Отец хорошо сохранился у него в памяти: изможденный и мрачный человек, который иногда рассказывал о прошлом хриплым, отрывистым голосом.
Отец умер, все еще деклассированный, когда Лайджу исполнилось восемь лет. Маленького Бейли и двух его сестер перевели в сиротский приют их сектора. Так называемый «детский горизонт». Брат его матери, дядя Борис, был сам слишком беден, чтобы помешать этому.
Жизнь была по-прежнему трудной. Не легче приходилось и в школе, так как он не унаследовал от отца никаких привилегий.
И вот теперь ему приходится усмирять людей, которые, в сущности, лишь боятся деклассирования, так же как боится его он сам.
Бесцветным голосом он обратился к первой женщине:
– Не надо скандалить, мадам. Продавцы ничего дурного вам не сделали.
– Конечно, не сделали, – взвизгнула женщина, – и сделать не посмеют! Думаете, я позволю их холодным жирным пальцам коснуться меня? Как бы не так! Я живой человек и желаю иметь дело только с живыми людьми. А потом, слушайте, у меня двое детей, и я не хочу, чтобы они ужинали без меня в столовой, как сироты. Выпустите меня отсюда.
– Ну, хватит! – сказал Бейли, начиная терять терпение. – Если бы вы дали себя обслужить, то давно были бы дома. Вам просто хочется поскандалить. Ну, давайте быстро.
– Как так?! – с испугом воскликнула женщина. – Я не позволю со мной так разговаривать. Я вам не грязь под ногами. Пора бы правительству смекнуть, что, кроме роботов, на Земле есть люди! Я простая рабочая женщина, и у меня есть права… – Она не могла остановиться.
Бейли почувствовал себя в ловушке. Положение становилось критическим. Если даже скандалистка согласится, чтобы ее обслужили, то от толпы снаружи так просто не отделаешься. За те несколько минут, что Бейли находился в магазине, она почти удвоилась, и сейчас у витрин собралось человек сто, не меньше.
– Как обычно поступают в таких случаях? – внезапно обратился к нему Дэниел Оливо.
Бейли едва не подпрыгнул от удивления.
– Во-первых, случай весьма необычный, – начал он.
– Что говорит закон?
– Роботы находятся здесь в соответствии с установленным порядком. Они зарегистрированы, и нарушений закона не допущено.
Они переговаривались шепотом. Бейли напустил на себя важный и грозный вид. Лицо Оливо, как всегда, ничего не выражало.
– В таком случае прикажите женщине дать себя обслужить или уйти, – предложил он.
Бейли слегка скривился.
– Нам придется иметь дело с толпой, а не с женщиной. Надо, видимо, вызвать полицейский патруль.
– Граждане должны беспрекословно подчиняться даже одному представителю закона, – ответил на это Оливо и, повернув к директору свое широкое лицо, сказал: – Откройте силовой барьер, сэр.
Бейли схватил было его за плечо, но вовремя остановился. Открытая ссора между ними лишит их последнего шанса утрясти инцидент мирным путем.
Директор возразил и посмотрел на Бейли. Тот избегал его взгляда.
Р. Дэниел повторил своим бесцветным голосом:
– Я приказываю вам именем закона.
– Городу придется отвечать за порчу товаров и оборудования, – пролепетал хозяин магазина. – Официально заявляю, что делаю я это по вашему приказу.
Защитный барьер опустился, и в зал набилось много народу. Толпа издала победный рев.
Бейли слышал о подобных беспорядках и даже был свидетелем одного из них. Он видел, как десятки рук хватались за тяжелые и покорные тела роботов, с трудом поднимали их и передавали из рук в руки, разрывая на куски это металлическое подобие людей. В ход шли молотки, силовые ножи, игольчатые пистолеты, и в результате роботы превращались в груду изуродованного металла и запутанных проводов. Дорогостоящий позитронный мозг – венец творения человеческого ума – перебрасывали подобно мячу и в мгновение ока приводили в негодность. Обычно после такого веселого начала толпа принималась крушить и громить все вокруг, пока не насытится ее страсть к разрушению.
Роботы-продавцы, конечно, не могли знать всего этого, но и они при виде хлынувших в магазин людей пронзительно закричали и испуганно прикрыли лица руками, как бы пытаясь спрятаться. А женщина, затеявшая все это и не ожидавшая подобного поворота событий, лишь растерянно бормотала: «Что ж это такое? Что ж это такое?» Ее шляпка сбилась набок, и она лишь издавала какие-то нечленораздельные звуки.
– Остановите их, инспектор. Остановите их! – умолял хозяин.
Тут заговорил Р. Дэниел. Не прилагая видимых усилий, он перекрыл шум множества людских голосов.
«Конечно же, – в десятый раз подумал Бейли, – ведь он не…»
– Еще один шаг вперед, и я открою огонь! – сказал Р. Дэниел.
– Бей его! – крикнул кто-то из самых задних рядов, но на мгновение все застыли на месте.
Р. Дэниел тем временем легко вскочил на стул, а оттуда перебрался на транстексовую витрину. Холодный флуоресцирующий свет, струившийся сквозь полоски тонкой поляризованной молекулярной пленки, падал на его бесстрастное, гладкое лицо и придавал ему какой-то неземной вид.
«Неземной, еще бы», – подумал Бейли.
Никто не двигался с места, а Р. Дэниел ждал со спокойным, но грозным видом.
– Вы говорите себе, – решительно произнес Р. Дэниел. – «У него в руке нейтронная плеть или «щекоталка», и если мы все бросимся на него, то пострадают один или двое, да и те потом придут в себя. А мы тем временем разнесем здесь все, и пусть летят в космос закон и порядок». – Голос его был ни суровым, ни злым, а авторитетным и уверенным. Он продолжал: – Вы ошибаетесь. У меня бластер, притом весьма мощный. Я им воспользуюсь и не стану целить поверх голов. Пока вы до меня доберетесь, я поражу многих, а может быть, большинство из вас. Я говорю серьезно.
Где-то в задних рядах произошло движение, но толпа больше не росла. Кто-то еще останавливался из любопытства, но у дверей толпа значительно поредела. Передние стояли, затаив дыхание и отчаянно стараясь выдержать напор сзади.
Напряженную тишину прервали вопли женщины в шляпке:
– Он убьет вас! Я не виновата! Выпустите меня отсюда!.. – Она обернулась и оказалась лицом к лицу с плотной стеной набившихся в помещение мужчин и женщин. Она упала на колени.
Движение к выходу усилилось еще больше.
Р. Дэниел соскочил с витрины и сказал:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
