клитор.
— Я ведь знал, что ты не послушаешься. Ты никогда меня не слушалась… — надавил сильнее, и меня прошибло чувственным разрядом.
Хотела сказать ему, что я не та, кто будет слушаться. Что я не послушная болонка и что могу принимать свои решения, хочет он того или нет. Но всё, что смогла – громко всхлипнуть и проныть:
— Пожалуйста. Пожалуйста, Вандор…
Услышала, как вжикнула ширинка. И тут же он крепко взял меня за бёдра. Головка члена оказалась у лона.
— Да-а-а, — со стоном зарычал он.
Вошёл медленно, пытая меня и заставляя биться в агонии.
Ногтями я заскреблась по обоям, выгнула спину. Вандор несколько раз качнулся туда-сюда и, отпустив бедро, смял мою грудь. Не выходя, заставил распрямиться. Он был внутри меня – горячий, большой, губы его скользили по моему виску, по лбу, по затылку.
Коротко он толкнулся в меня, нанизывая на себя. Немного приподнял ногу и толкнулся ещё несколько раз, а потом снова впечатал в стену и стал входить ритмично и быстро.
Я слышала только шлепки наших тел друг о друга, его тяжёлое дыхание и собственные вскрики. Вандор сминал меня, как куклу, и это было лучшим из всего, что я чувствовала когда-либо. Его безусловная сила и власть, рука об руку идущие с осознанием, что они подчинены мне.
Намотав волосы на ладонь, он потянул меня назад, заставляя выгнуть позвоночник. Брал меня, а я кричала под ним, шептала его имя и молила. Он вошёл до упора, остановился, подался назад и проник в меня. Ещё раз, заставляя захлебнуться криком, встать на носочки. И ещё – до темноты перед глазами, до вкуса крови во рту.
С этим проникновением мир поплыл. Напряжение стало невыносимым. Я натянулась струной, задрожала безумием любви к нему. Перед глазами заплясали тёмные точки. Оглушённая оргазмом, я кончала и чувствовала, как Вандор выплёскивается в меня. Сжималась вокруг его члена, билась в исступлении, пытаясь сделать хоть вдох. Вандор сипло дышал позади.
— Милана… — беспорядочно по груди, по животу и щетиной по коже. Носом по шее. Губами…
Я захныкала. Волна за волной на меня накатывало удовольствие. Я словно умирала и воскресала, снова умирала и воскресала.
— Да, — поцеловал Вандор между шеей и плечом. — Милана… – моё имя и тишина, в которой звучало только наше шумное, тяжёлое дыхание.
Ещё один поцелуй в шею.
— Как насчёт второй дочери, — просипел Вандор, накрыв мою дрожащую руку. Его ладонь была большой и горячей, тело влажным. Я прошлась языком по пересохшим губам.
— Хватит с тебя и одной.
Сердце грохотало в груди. Сердце Вандора тоже билось тяжело и часто. Он поддел носом мои волосы. Ткнулся в затылок и вздохнул, поглаживая пальцы правой руки.
— Вандор… — ещё не пришедшая в себя, я говорила с трудом. Хотела сказать, что четвёртый ребёнок это уже слишком. В ближайшее время так точно, но, развернувшись, встретилась с мужем взглядом и осеклась.
В его глазах плясали насмешливые черти. Платье моё болталось на поясе. Поддев, он сбросил его с меня.
Я коснулась живота мужа и пробралась под так и не расстёгнутую рубашку. Погладила крепкий пресс и исправила упущение.
— Справься вначале с тремя, — расстегнула последнюю пуговицу. Поцеловала Вандора в плечо и подняла на него взгляд.
Он пренебрежительно хмыкнул. Поправил джинсы, сунул ладонь в задний карман. Что-то вытащил.
Показал не сразу. Сперва обхватил мой затылок и коснулся кончиком носа моего. Поцеловал в губы.
Отпустил.
— Что это? – спросила с недоумением, глядя, как он надел на средний и указательный пальцы голубые пинетки…
Прошёлся ими по моей руке. От самой кисти до локтя. Потом по животу до груди. Ткань щекотнула сосок, и тот мгновенно затвердел. Вандор усмехнулся и повторил, лаская теперь уже нарочито неспешно.
— Вандор! – я с возмущением перехватила его руку.
— Моя сестрица как всегда оригинальна, — он убрал пальцы. Пошевелил ими и снял пинетки. Сунул обратно в карман. – Похоже, Макс всё-таки добился своего. Так что раз ты не хочешь, придётся мне почаще наведываться в гости к Марике.
Я цокнула языком. И тут же улыбнулась. Вандор обхватил меня за талию и подтянул к себе. Посмотрел в глаза.
— Я не сказала нет, — заметила я. — Может быть когда-нибудь…
— Когда-нибудь?
— Когда-нибудь, – скользнула по его сильным плечам. Встала на мысочки и подтянулась наверх. Быстро поцеловала и вывернулась из рук.
Всё-таки прошла в гостиную, за ней в спальню. Включила свет и обомлела. Передо мной оказалась кровать. Это была кровать даже не размера кинг сайз. Огромная, с витиеватой кованной спинкой, застеленная голубоватым, с серебристыми узорами покрывалом, она стояла на возвышении.
— Слишком хорошо для президента, не находишь? – Вандор остановился сзади и сразу же положил мне ладони на живот. Прижал к себе.
— Зато для тебя в самый раз, — ответила ему с лёгкой язвительностью.
Ничего не сказав, он погладил меня по животу. До самого лобка. Я думала, он продолжит, но нет. Раскрытая ладонь лежала у меня под пупком.
— Извини, — вдруг сказал Вандор.
Я рывком развернулась в его руках. Нахмурилась.
— Я не должен был напоминать тебе о питомнике. Это… ты же знаешь, что я так не считаю.
— Знаю, — прошелестела я.
Да, знаю. Все эти годы, каждый день Вандор доказывал мне, что для него моё происхождение не имеет никакого значения.
— И я должен был сказать тебе про мать, Милана. Но… — качнул головой. – Я знал, что тебе будет больно.
Я некоторое время молчала. Набрала в лёгкие побольше воздуха и вздохнула.
— Не нужно беречь меня от боли, милый, — погладила его по щеке. – Она – часть нашей жизни. Без неё нельзя. Ты просто… Просто постарайся сам не делать мне больно. Самую сильную боль причиняют нам любимые. Самые наши близкие люди. Те, кто у нас вот тут, — тронула свою грудь, потом его. Ты – моё всё. А она… Ангелина, она чужая. Понимаешь?
— Понимаю, — он взял мои пальцы и поцеловал вначале с внутренней стороны, потом с внешней, напоследок – указательный, с обручальным кольцом. – Я постараюсь, Мила.
— Постарайся, — снова приподнялась и быстро коснулась его губ губами. Понимала, что как бы он ни старался, без боли обойтись у нас не выйдет, так уж повелось. Но пусть хотя бы старается.
Глянула
