Я не знаю, сколько меня еще имели, но имели много и виртуозно.
— Ты была великолепна детка, — потрепал меня по голове, как любимого щенка, Дориан. — Надо будет как-то повторить.
— Только если ты некрофил. Потому, что в следующий раз я лягу с тобой только трупом.
— Не зарекайся, — ухмыльнувшись, вампир поправил пиджак и вышел из комнаты, оставив меня одну.
Я была выжата как лимон. Но кое-что, мужчина сделать забыл. Он забыл заковать мне вторую руку, которую отстегнул, что бы крутить меня. Кое как поднявшись, отстегнула руку, валявшимся рядом ключом. Сев на кровати, обняла себя за плечи. Встала на ноги, но они подкосились, и я больно ударилась коленями о пол. Действие наркотика почти закончилось. Поэтому я поднапряглась и обернулась львицей, полностью отдавая контроль над телом ей. А человеческая половина, спряталась, в дальнем уголке сознания, мелко дрожа.
Глава 4
Темно. Тепло. Хорошо. Мое сознание блуждало в потемках личности. Здесь не существовало времени, не было чувств, а только полная тишина и спокойствие. Отсюда не хотелось уходить. В том мрачный, полный жестокости и разочарования, мир.
Иногда, редко, выныривая ближе к поверхности, я ловила кусочки образов. Отрывок охоты моей львицы, как она клыками рвала добычу, как забралась в какой-то лес, с мрачными, высокими деревьями. Видела Шадоу, что бегал возле нее. Нашел-таки. Эта мысль согревала и показывала, что в мире есть из-за чего можно вернуться, но позже. Моя львица воспринимала Шадоу за котенка. И оберегала от бед. Поэтому я со спокойной совестью, снова ныряла вглубь.
Я не знаю, сколько прошло времени. Здесь оно не исчислялось. Но внезапно мой кокон из темноты дрогнул и в него прорвался жалобный вой. В этом вое было столько боли, что я дрогнула. Через брешь, что образовалась, я уловила дикое беспокойство моей львицы. Она скулила и порыкивала, пытаясь до меня докричаться. Звала.
И я откликнулась. Мое сознание рывком оказалось рядом с львицей. Она остервенело, пыталась помочь Шадоу, что застрял в ловушке из бревен, застряв задней левой лапой. Белый мех был в крови, кость сломанным осколком торчала из лапы, а сам пес тяжело дышал от ослепляющей боли. Моя кошка, длинными когтями пыталась растерзать бревно, что держало ее «котенка».
Ну, а я, увидев эту картину, испугалась. За Шадоу. Поэтому попыталась успокоить львицу, что бы самой помочь другу. Я довольно долго не могла перебить ее панику и материнский инстинкт. Но когда она меня таки услышала и поняла, что я помогу, я смогла перекинуться.
Кожу холодил ночной воздух, а в босые ноги сразу врезались миллион колючек и веточек.
— Шадоу, — он сразу вскинул голову на мой голос. И сквозь пелену боли в его глазах я увидела и облегчение, что я вернулась. — Мальчик мой, хороший, — мое сердце разрывалось. Казалось, что я тоже чувствую его боль. — Я сейчас приподниму бревно, а ты резко высунешь лапу. Понял? Тогда на счет три, — я подошла к деревяшке, что была шире моего бедра, и плотно придавливала лапу. Схватив его обеими руками за край, начала считать. На счет три, напряглась и ели приподняла, но на совсем чуть-чуть. Благо дело, Шадоу и этого хватило. Дернув лапу, заскулил от боли и повалился, рядом со мной тяжело дыша. При каждом выдохе слышался легкий скулеж, что разрывал мое сердце. Ведь самое не приятное еще впереди.
— Шадоу, миленький, — упав перед ним на колени, погладила голову, — ты же знаешь, что нужно вправить кость? Потерпи еще мой хороший. Я постараюсь аккуратно. — Посмотрев на меня своими голубыми глазищами, в которых было сплошное доверие, хаски слизнул слезинку, что катилась по щеке. Я и не заметила, как от жалости к нему начала плакать. Шмыгнув носом, улыбнулась и поцеловала его в нос. — Готов? — Шадоу кивнул, а я переползла к лапе, тоже приготовилась. Рана была страшной. Раздробленная кость торчала, осколки были в ране, мешая регенерации, рваные края кожи свисали, открывая взгляду порванные мышцы и сухожилия. Я сглотнула. Это будет дольше, чем я надеялась. — Малыш? Мне нужно убрать осколки, — убитым голосом, сказала я. Услышав эту новость, пес задышал чаще и согласно кивнул.
Я закусила губу и осторожно, начала вынимать осколки, поверхностные. Потом отрастила когти и углубилась в рану, доставая кость. Когда с крупными осколками я разобралась, то изменила язык на львиный. И уже языком доставая костную крошку, обильно смачивая все своей слюной. Ну и напоследок, выровняла кость.
— А-А-А-А-а-а-ау-у-у-у-у-у-у!.. — Вой разнесся по всему лесу. А я, не теряя времени, вскрыла когтями запястье, поливая своей кровью начавшую сильно кровоточить рану. Кровь оборотня не так хороша в плане заживления как вампирская, но тоже имеет свои плюсы. Обезумев от боли, Шадоу взрывал когтями землю, рычал и скулил. Я старалась его удерживать, навалилась сверху, приговаривая успокаивающие слова, пытаясь достучаться до затуманенного болью сознания.
Наконец он затих, перестал вырываться, продолжая только хрипеть и пофыркивать.
— Вот так мой хороший, все хорошо, скоро заживет, — обнимая его за шею, гладя мягкий, грязный мех, ворковала я на ушко. Моя рана на руке уже затянулась. Посмотрев на рану Шадоу, поняла, что еще минут десять и можно уходить отсюда.
Кстати! А откуда, отсюда?! Огляделась. Вокруг деревья, луна светит ярко, все видно. Значит мы в лесу. Это не парк явно. Приятный воздух, шорохи животных. Чего я не ожидала увидеть, так это женщины.
Испугавшись, вскрикнула, крепче прижавшись к Шадоу.
— Тише дитя, не шуми. Вы и так наделали шороху, — улыбнулась она.
Почему я испугалась? Элементарно. Она была прозрачна! Она была гребанным привидением!!! Красива, в дорогом черном вечернем платье, с красиво уложенными волосами в высокую прическу. Но она бала приведением!
— Не нужно меня бояться. Я ничего плохого сделать уже не могу.
— А если бы могли, сделали бы? — заикаясь, пискнула я.
— Ну, что ты милая, — бархатистый смех разнесся по округе, — я же леди! Можешь называть меня леди Элоиза.
— Эм… спасибо, наверное. Я Джин. А что вы здесь делаете?
— Как что? Пришла посмотреть, что за крики здесь. В этот раз я успела первой. А то вечно Эмма знает все раньше всех и рассказывает уже с некоторой отдаленностью от правды. Ты ведь меня понимаешь дорогая?
— Конечно, — перебираю шерсть пальцами, посмотрела на Элоизу, — А не подскажите ли вы мне, где я нахожусь?
— Оу! Ты не знаешь? — Хлопнув длинными ресницами, женщина мягко улыбнулась, — Ты в лесу Эппинг.
— Элоиза? Что ты здесь делаешь? — Из-за дерева, выплыла фигурка девушки, в свадебном платье, фате, с букетом белых пионов. Белые кудряшки подскакивали в такт плывущей походке, а веселые глаза смотрели на меня.
