– Ты знаешь мое имя?
– Так ты же знаменитость. Гроза пиратов. Хотя вряд ли эти навыки помогли бы тебе спастись от подкрепления, которое наверняка вызвали не добитые тобой стражники.
Эцио ненадолго задумался.
– А как тебя зовут? – спросил он верзилу.
Тот вытянулся, расправил плечи. Даже в лохмотьях галерного раба он был исполнен достоинства.
– Я Аль-Скараб, гроза Белого моря[6].
– Прошу прощения, я не знал, – сказал Эцио, стараясь не показывать улыбки.
– Временно на мели, – с грустью добавил Аль-Скараб. – Но скоро все изменится. Как только приплывем, у меня через неделю будет новый корабль и команда.
– Куда приплывем?
– Разве я не сказал? Ближайшая достойная гавань – это Акра. К тому же она в руках мамлюков.
8
Время настало.
Уезжать было трудно, но миссия требовала отправляться дальше. В Акре Эцио отдыхал и восстанавливал силы. Он принуждал себя к терпению, поскольку рана затягивалась не так быстро, как ему хотелось бы. Но если он полностью не восстановит здоровье, поиски могут окончиться провалом. Если бы не стычка с ночной стражей, еще неизвестно, каким был бы исход его поединка с Аль-Скарабом. Скорее всего, катастрофическим. Но случившееся доказывало: у ассасина есть ангел-хранитель.
Пират, с которым он так немилосердно обошелся на борту «Анаана», не только спас ему жизнь. В Акре жило немало родни Аль-Скараба, и они все горячо благодарили Эцио за спасение их родственника. Пират под страхом неминуемого возмездия запретил Аудиторе упоминать о происшествии на борту «Анаана». Зато драка с ночной стражей превратилась в эпическое сражение.
– Их было человек пятьдесят… – так обычно начинал свой рассказ Аль-Скараб.
К десятому пересказу их уже стало в десять раз больше. Родня Аль-Скараба слушала, разинув рты и выпучив глаза. Никто не осмеливался даже робко намекнуть на явные нелепости в рассказе пирата. «Хорошо еще, что он не приплел сюда какое-нибудь морское чудовище», – хмуро думал Эцио.
Зато родня Аль-Скараба ничуть не преувеличивала опасности, подстерегающие ассасина на его дальнейшем пути. Они изо всех сил уговаривали его взять с собой вооруженную охрану, но эти предложения Эцио упорно отклонял. Он поедет один. Какие бы беды ни ждали его на пути к Масиафу, он встретит их один, не подвергая опасности ничью жизнь, кроме собственной.
Вскоре после приезда в Акру Эцио наконец-то смог написать давно обещанное письмо сестре. Он тщательно обдумывал каждое слово, понимая, что это письмо вполне может стать его последним посланием Клаудии.
Акра
20 ноября 1510 г.
Моя дорогая и любимая сестра Клаудия!
Вот уже неделя, как я нахожусь в Акре, куда добрался целым и невредимым. Настроение у меня приподнятое, однако я готов к худшему. Люди, любезно приютившие меня, в один голос утверждают, что дорога на Масиаф кишит наемниками и разбойниками, но они не местные, а пришлые. Что это значит, я могу лишь гадать.
Когда десять месяцев назад я покидал Рим, то делал это с единственной целью – открыть то, что не успел открыть наш отец. В известном тебе письме, написанном за год до моего рождения, он вскользь упоминает о библиотеке, спрятанной в подземелье бывшей крепости Альтаира. О святилище, полном бесценной мудрости.
Но что я найду, приехав туда? Кто меня встретит? Свора алчных тамплиеров? Или пустота, в которой слышатся завывания холодного, одинокого ветра? Вот уже почти триста лет, как тамплиеры покинули Масиаф… Помнит ли нас крепость? По-прежнему ли мы там желанные гости?
Клаудия, я устал от этой битвы… Устал не физически, а морально, потому что она, как мне кажется, неумолимо толкает нас лишь в одном направлении… к хаосу. Сегодня вопросов у меня больше, чем ответов, и потому я отправился в такую даль. Я хочу отыскать мудрость, оставленную нам великим Наставником, дабы лучше понять нашу борьбу и свое место в ней.
Дорогая Клаудия, что бы ни случилось со мной… если вдруг меня подведут мои навыки и способности или мои честолюбивые устремления увлекут меня в сторону… прошу тебя: не пытайся за меня отомстить. Месть не должна туманить память обо мне. Продолжай неутомимо искать истину во имя всеобщего блага. Моя история – одна из многих тысяч, и мир не пострадает, если она кончится слишком рано.
Твой братЭцио Аудиторе да ФиренцеГотовясь к новым приключениям, Аль-Скараб успевал следить, чтобы Эцио осматривали лучшие врачи, обшивали лучшие портные, кормили лучшие повара и ублажали лучшие женщины Акры. Арсенал ассасина был тщательно наточен и смазан; сумка – вычищена и, где надо, заштопана. Все было проверено и перепроверено.
Накануне отъезда Аль-Скараб подарил Эцио двух прекрасных лошадей.
– Это подарок моего дяди. Он их разводит, а мне, как ты понимаешь, в море лошади не нужны.
Лошади были низкорослой арабской породы, очень выносливые, как раз для здешних дорог. Эцио понравилась мягкая кожаная упряжь и удобное высокое седло, сделанное искусным ремесленником. Он в который раз отказался от сопровождения, но с благодарностью принял запас продовольствия. Последний отрезок его путешествия будет пролегать по землям, где когда-то хозяйничали иерусалимские крестоносцы, основавшие здесь свое королевство.
Наступил день отъезда. Последний, самый важный и опасный отрезок его путешествия. Эцио не знал, завершится ли оно благополучно и завершится ли вообще. Но для него оно было лишь путешествием, которое необходимо совершить. Старикам надлежит быть исследователями. Сейчас Аудиторе наконец-то понял эту истину.
– Да хранит тебя твой бог, Эцио, – сказал ему Аль-Скараб.
– Баракаллах фик, мой друг, – ответил, пожимая руку верзилы-пирата. – Да благословит тебя Бог.
– Мы еще встретимся.
– Да.
В глубине сердца каждый из них сомневался в этом, но слова утешали их, а остальное не имело значения. Глядя друг другу в глаза, оба знали: они идут разными путями, но являются частью одного братства.
Эцио уселся на гнедую лошадку. Тронув поводья, он развернул ее к воротам.
Ни разу не оглянувшись, он выехал из города и направился на север.
9
Если брать по прямой, Акру и Масиаф разделяли триста с небольшим километров пустыни, земля которой казалась Эцио мягкой и податливой. Действительность сильно опровергла его предположения. Вот уже двести лет подряд Османская империя неутомимо расширяла свои границы. Вершиной их продвижения стал захват Константинополя, осуществленный в 1453 году двадцатилетним султаном Мехмедом II. Нынче щупальца турок тянулись еще дальше. На западе они достигали Болгарии; на юге и востоке – Сирии, некогда бывшей Святой землей. Восточная береговая полоса Белого моря с жизненно важными гаванями, позволявшими кратчайшим путем добраться на запад по воде, являлась украшением османской короны. Однако власть турок в этих местах все еще оставалась хрупкой. Эцио знал: рано или поздно ему придется вступить в сражение, и чем дальше на север, тем эта вероятность становилась ощутимее. Бо́льшую часть пути он старался ехать вдоль берега, так, чтобы видеть слева сверкающие морские воды. Он поднимался на высокие утесы, поросшие колючим кустарником. Эцио выбирал для передвижения раннее утро и поздний вечер. Самые жаркие часы он прятался от палящего солнца. На ночной сон оставалось всего четыре часа.
Путешествие в одиночку имело свои преимущества. Одному намного проще смешаться с толпой, тогда как отряд сопровождающих, наоборот, привлекал бы излишнее внимание. Зоркие, опытные глаза Эцио заранее распознавали опасности. Это была разбойничья страна, наводненная шайками безработных наемников, имевших смутное представление о дисциплине. Они бродили по дорогам и окрест, убивали путешественников и друг друга. Добычей становилось все, что можно было забрать у убитых противников. Эцио казалось, что эти люди давно утратили какие-то цели и выживали ради самого выживания в местах, где до сих пор ощущались последствия войн, длившихся не одну сотню лет. Люди утрачивали способность мыслить и превращались в зверей. У них не было ни страха, ни надежд. Совести тоже не было. Равнодушные ко всему, безжалостные, грубые, они ни в чем не раскаивались и ни о чем не жалели.
Эцио не всегда удавалось избегать столкновений. Стычки были бессмысленными, оставляя свежую пищу для грифов и воронов. Только они и могли чувствовать себя вольготно в этой забытой Богом земле. Однажды ассасин спас запуганную грабителями деревню, когда те нанесли туда очередной визит. В другой раз его клинки уберегли женщину от насилия и мучительной смерти. Но надолго ли? Что станется с этими людьми потом, когда он уедет? Он не был вездесущим Богом. Как ни странно, но в землях, где когда-то ходил Христос, Бог совсем не заботился о «малых сих».
