все давалось легко.
Мне очень неприятен то факт, что она горничная. Ну не вяжется у меня эта женщина с обслугой. А даже если так и в элитный клуб она попала случайно, то Яна достойна лучшего, а не мыть унитазы.
— Ой! — Яна оборачивается, вздрагивая, увидев меня, а я продолжаю смотреть, внаглую. — Вы что-то хотели?
— Реально меня не помнишь?
— Извините, но нет, — убедительно отвечает она, но в глаза не смотрит.
— В комнате у меня убери! — кидаю ей, разворачиваюсь и ухожу.
Не помнит… Задевает.
Прохожу в свою спальню. Отвечаю на звонок.
— Ты просил данные по персоналу?
— Да.
— Девушку зовут Яна Старина. Адрес прописки: Лесная, пятнадцать, квартира восемь. В агентстве новенькая. Это пока все.
— В смысле все? Документы мне ее скинь.
— А вот это самое интересное. Нет документов. Копии потерялись. Не могут найти.
— Думаешь, неслучайно потерялись?
— Не знаю, может, и правда. Надавить? Узнать?
— Надави!
Все интереснее и интереснее.
Стук в дверь, а вот и моя фея чистоты.
— Войдите.
У меня, конечно, чисто, но я задержу ее здесь надолго.
Глава 5
Яна
Конечно, я его запомнила. Такого настойчивого, наглого, не понимающего слово «нет» и личных границ, невозможно забыть. Высокий, накаченный, широкоплечий. Брюнет. Глаза черные, как бездна. Брутальный, по-мужски красивый и избалован вседозволенностью. Нет, Леван не похож на моего мужа, но деньги и власть портят всех мужчин. Они считают, что им все можно и я должна стелиться под них по щелчку пальцев.
Нет, не должна!
Я никому ничего не должна, кроме своей дочери!
Боюсь таких мужчин. Я в общем не хочу больше никаких связей. Все мужчины для меня звери. Мне никто не нужен. Тарас научил не вестись на красивые слова и деньги. Преподал самый жестокий урок, который вбил в меня силой.
Но я узнала Левана. Сразу, с первого взгляда. Если честно, в глубине души я жалела, что тогда, в клубе на девичнике, не отдалась Левану. Нет, я не шлюха и никогда не изменяла мужу. Но спустя время, сотни унижений и оскорблений, мне хотелось сделать то, в чем меня безосновательно обвиняют изо дня в день. Тарас считал меня шлюхой. Надо было ей стать, получить удовольствие с харизматичным, наглым незнакомцем, чтобы потом меня избивали и оскорбляли за дело. Но тогда я была слишком правильной и еще верила, что все изменится и муж поймет, что я верна и преданна, как собака, которую бьют, а она все рано ждет любви и ласки от хозяина.
Мое новое место работы. Я горничная, обслуга, убираю, готовлю, мою полы, и мне не стыдно и не унизительно. Нет, это не работа моей мечты. Но мне здесь спокойно. Я спряталась в этом большом, чужом доме, как серая мышка, только ради того, чтобы выдохнуть и принять решение. Решиться на преступление во имя дочери. Ну нет у меня выбора и другого варианта. Тарас не оставил мне ничего!
Дом большой, но спокойный. Тихо здесь, уютно, тепло, красиво, дорого. Я жила так же, в роскоши, но в вечном страхе. Хозяин дома очень строгий и властный мужчина, мне заведомо жалко его молодую жену. Она тоже под гнетом и давлением. Может, в их жизни все не так и это самая счастливая пара. У меня теперь психическая деформация. Рассматриваю пары через призму негатива.
Работы не боюсь. Я даже отвлекаюсь за многочисленными делами, напрягает только Леван. Еще не поняла, кем он приходится хозяевам дома, но это неважно. Важно то, что он ходит за мной по пятам. Глаз не сводит, рассматривает пронзительным черным взглядом. А мне хочется скинуть с себя его внимание. Даже когда этого мужчины нет рядом, оглядываюсь. Мне дискомфортно. Я не ищу мужчину и отношения. Я уже наелась этого сполна. Мне не нужны даже серьёзные отношения. Я вычеркнула мужчин из своей реальности.
В напряжении иду убрать в его спальне. Стучу. Получаю разрешение войти. Заношу коробку с бытовой химией. Мужчина в комнате. Сидит в большом кожаном кресле с высокой спинкой. Снова рассматривает меня.
Боже, ну зачем так на меня смотреть, словно трогает меня взглядом. Не просто трогает, а пошло лапает.
Обычно я убираю, когда хозяева покидают комнату. Таня так учила. Быть как можно незаметнее. Прислуга в доме Тараса делала так же. Но Леван не собирается уходить.
— Начну с ванной, — предупреждаю я и топливо скрываюсь за дверями. Глубоко вдыхаю, принимаясь мыть душевую кабину. Очень надеюсь, что мужчина покинет комнату. Но нет, минут через двадцать дверь в ванную открывается. Леван проходит внутрь. Ванная небольшая, и становится тесно.
Натираю створки кабинки, слыша, как мужчина открывает шкафчик, останавливаясь возле раковины; слава богу, быстро выходит, но оставляет дверь настежь открытой. Мою раковину, полы и снова ощущаю его взгляд. Ладно, это можно пережить.
Ванная убрана, нужно выходить, у меня много дел и нет времени прятаться. Чем быстрее я справлюсь с комнатой, тем быстрее избавлюсь от внимания этого мужчины.
Начинаю протирать пыль, которой, в принципе, нет. Освежаю поверхности. Резко отворачиваюсь, когда мужчина снимает свитер.
Ну зачем он это делает?!
— Помоги, — раздаётся его голос. — Пожалуйста, — добавляет, выдыхая.
Разворачиваюсь. Тело у Левана объективно красивое, подтянутое, в меру накаченное, фактурное. Большой мужчина. Взгляд цепляется за татуировку. Большой черный дракон, его голова покоится на плече, чешуйчатое тело тянется через всю правую сторону торса, а хвост уходит вниз под резинку штанов. Красиво, хорошая реалистичная работа, но агрессивная. Левая рука в фиксаторе, плечо заклеено большим специальным пластырем.
— Просто обработай шов и наклей новый пластырь. Мне самому неудобно, — спокойно просит он, указывая глазами на антисептик и новый пластырь на подоконнике.
— Хорошо, — киваю. Простая человеческая просьба. Не могу отказать. Одной рукой ему, и правда, не справиться. Иду в ванную, вымываю руки с мылом. Возвращаюсь, снова бросая взгляд на татуировку. Я не специально, так выходит машинально. Рисунок привлекает внимание.
— Нравится? — насмешливо выгибает брови.
— Что именно? — отвожу взгляд от татуировки.
— Рисунок.
Не отвечаю, пожимая плечами. Подхожу ближе, распахиваю шторы, впуская свет. Прикасаюсь к его раненому плечу, пытаясь аккуратно подцепить краешек пластыря.
— Не жалей меня, кошка, срывай резко. Лучше резкая, мимолётная боль, чем долгая и ноющая.
— Хорошо. Не называйте меня так, — цепляю пластырь и резко срываю. Мужчина морщится,
