эпицентре псионического шторма.
Процесс шёл, и в какой-то момент я действительно поверил в то, что обойдётся без сюрпризов. Немногочисленные мутанты, нестройные ручейки которых потекли из-за разлома спустя полчаса реального времени, существенно упрощали мне работу, так как именно перемещение материи в пространстве позволяло всецело проверить разлом на стабильность, а зрители наполняли инфополе планеты данными о том, как происходящее выглядит со стороны, и к чему приводят мои манипуляции там, куда я прямо сейчас не рисковал тянуться восприятием из-за необходимости поддерживать концентрацию на должном уровне.
Теоретические выкладки полностью совпадали с реальностью, пока не приблизился самый важный, ключевой момент всей операции: разделение и схлопывание.
Даже после всей подготовки разлом всё ещё был достаточно велик, чтобы никоим образом не вписаться в установленные мною же и для себя же рамки, в которых я мог гарантировать успех мероприятия по превращению разлома в ничто без последствий для окружающей среды. Но и сама ситуация с разломом-«катастрофой» была далека от нормальной, так что стандартные методы тут не годились по определению.
К сожалению, в случае с пространством простого масштабирования никогда не хватало, и практически на каждый случай, на каждый типоразмер разлома требовалось искать свой уникальный подход.
Здесь же он заключался в разделении разлома на две равных части, наложении их друг на друга, — так Пси какое-то время не попадёт на Землю, а застрянет непосредственно в разломах, — и последующем одновременном схлопывании. Промедление приведёт к коллапсу, так как разделённый на две части разлом уже будет дестабилизирован, и Пси не хлынет к нам только за счёт формирования замкнутой системы из двух разломов. У них всё же существовала некоторая внутренняя ёмкость, и времени у меня будет ровно до её заполнения-переполнения.
Выведя разум на пиковую скорость функционирования, я приступил к этому непростому во всех смыслах делу. Разделение и наложение прошли как по маслу: всё же процесс был отточен и понятен. Но на следующем этапе вылезли первые проблемы в виде «подтекающей» Пси, которой при этом было достаточно много. Уже тут стало ясно, что метод без последующей доработки использовать нельзя, но останавливаться не стал, стремясь довести дело до логического завершения.
Пространство корёжило и скручивало, свет пропадал в образующихся полостях и не возвращался обратно, а температура вокруг начала стремительно падать. Костюм с таким бы не справился, так что я заранее перекинул этот процесс на себя, и сейчас не отвлекался ни на что лишнее. Какой-то незадачливый мутант вылетел из дестабилизированных разломов в виде мелкодисперсной взвеси, а я почувствовал, насколько близок столь нежелательный сейчас коллапс.
В своём выживании я не сомневался: всё же стабилизация пространства вокруг себя является первым, что изучаешь, начиная с этим самым пространством работать, а все прочие угрозы я мог подавить за счёт своих сил. Но вот существование нескольких районов пригорода Нью-Дели, а то и всей столицы Индии уже находилось под вопросом.
Я действительно старался не доводить до крайности, но уверенности в успехе не было. Даже в относительном. Даже в наименее критичном варианте провала…
Но несмотря на сомнительные прогнозы, которые я давал сам себе, в один прекрасный, — в том числе и за счёт нахлынувшего на меня облегчения, — миг оба разлома, напоминающие в моменте две наложившиеся перпендикулярно друг другу восьмёрки, стянулись в одну точку и напоследок исторгли из себя безобидную, в общем-то, смесь газов. Просто объём и концентрация оных была такова, что не перенаправь я всё это вертикально вверх, и бомбы объёмного взрыва самоустранились бы от зависти, а мне приписали бы второй Судный День.
А так поток газов «всего лишь» пробил в атмосфере брешь, которой озоновые дыры могли лишь завидовать, и мне пришлось спешно срываться с места лишь для того, чтобы всё исправить. О наблюдателях и соответствии образу Лжебога я не беспокоился, так как в том хаосе, что творился вокруг схлопнувшегося разлома, увидеть что-то конкретное можно было лишь на расстоянии вытянутой руки.
О потерях и о разрушениях, которые можно было бы организовать сверх уже сделанного, я задумался… и решил, что в этот раз моё «благодушие» можно списать на успешное свёртывание разлома с выхлопом Пси в районе двенадцати с половиной процентов от расчётной нормы. Всё ещё много, но лучше, чем могло бы быть. Относительный успех, который следует закрепить, убедившись в том, что допущенная промашка — не следствие допущенной в процессе ошибки, а дефектность самой процедуры.
Пока же стоит позаботиться об не-озоновой дыре, и желательно так, чтобы моё вмешательство было недоказуемо.
Потому что Лжебог должен оставаться пугалом, ужасом и бичом человечества, а не его спасителем…
Глава 4
За великими делами…
Спустя некоторое время.
Относительный успех одинаково сильно мотивировал обе мои части: и отдельный поток «человеческого» сознания, сохраняющий в относительной целостности мою психику, и рациональный сверхразум, уже не одно субъективное столетие бьющийся над решением вопроса с Пси.
Схлопывание разлома такого класса с, приблизительно, восьмидесятипроцентной эффективностью, — в плане той Пси, что не была допущена на Землю, — само по себе являлось существенным прорывом, и теперь я, приобретя бесценный опыт точных манипуляций, мог приступить к разработке способа борьбы с разломами третьего, предшествующего «катастрофе» ранга.
Как я уже отмечал ранее, разлом каждого ранга требовал к себе своего собственного, чуть ли не уникального подхода.
Сперва я научился схлопывать «единички», так как мой объем сил позволял это делать в лобовую, без использования малозатратных, но сложных методов, отыскать которые у меня попросту не вышло. Следом за «единичками» пошли «двойки», но там меня ждали сплошные провалы. Сама структура разломов являлась слишком хрупкой для грубых манипуляций, и попытки отточить навык приводили к очень неприятным для окружающего мира последствиям, что заставило меня нацелиться выше — на разломы-тройки.
Логика была достаточно проста: чем крупнее разлом, тем больше его собственный запас прочности, и сам по себе он намного более стабилен. Соответственно, если на первый ранг мне хватало сил, но не навыка и способности ощутить, что же именно происходит с пространством в рамках относительно малых аномалий, а со вторым недостаёт вообще всего, но «видно» его структуры чуть лучше, то разумно будет попытаться изучить разломы на самых крупных примерах.
Аномалии третьего ранга были получше, и многое мне дали, но последний эксперимент привёл к катастрофе с выбросом Пси всемеро большего объёма, чем ожидалось. Я был достаточно близок к успеху, но для подтверждения выстроенных за счёт этой неудачи, — и не только этой, — теорий
