помощи ближним и в конце пригласил меня на сцену. Оказалось, что товарищ Пономаренко конструктор из «КБ» Туполева и Тимур спас очень важного для нашей страны специалиста. Мне сразу стало понятно, что это сам Пономаренко добивался, чтобы меня нашли, хотел руку пожать и сказать спасибо, как он сам сказал… Ну, что же, хорошее желание, хорошего человека… Другой бы на его месте наоборот, обиделся на весь свет за то, что полчаса никто на него внимания не обращал, пока он кровью без сознания истекал.
И здорово, конечно, что Тимур тогда не прошел мимо. «КБ» Туполева! Кто же его не знает! Не просто человека Тимур спас, а еще и ценного специалиста!
Под дружные аплодисменты подполковник вручил мне грамоту и часы. Часы с нашего завода «Полёт», я точно знаю, что такие на экспорт делают… Блин! Да Пономаренко сам их как-то купил, сто процентов! И попросил подполковника вручить мне, понимая, что из его рук я могу не взять… Если человек мимо не прошел в такой ситуации, то ясно, что может оказаться еще и бескорыстным… Ну вот, теперь у Тимура классные часы появятся…
Потом вышел к трибуне Гусев и тоже говорил о гражданском долге, о поддержке и взаимовыручке, о примере для подражания, куда уж без этого. И о том, что он гордится, что у нас учатся такие неравнодушные товарищи, как Ивлев…
А я не в первый раз в жизни задумался о том, что Земля круглая. Все же эту грамоту не зря мне вручили. Я же действительно спас человека… Тимура! Если бы не мои решительные действия в Святославле, он бы сейчас в колонии сидел за ту хулиганку в больнице, а не учился в элитном военном училище. А Тимур спас Пономаренко, и уже за него меня награждают… Обалдеть!!! Впрочем, часики брату все равно передам, конечно! И про Пономаренко расскажу, мало ли какая помощь Тимуру понадобится. Думаю, брату своего спасителя тот тоже поможет, чем сможет…
Мне тоже дали слово. Хотел избежать этого счастья, но Гусев был настойчив.
— Товарищи, любой из вас поступил бы на моём месте так же, — поспешил сказать я. — Что касается этого поступка, то всего лишь выполнил свой гражданский долг и очень рад, что товарищ Пономаренко справился с этим тяжёлым испытанием и снова в строю. Такие специалисты, как он, очень нужны нашей стране!
Собрание объявили оконченным, студенты начали расходиться. Ко мне опять подошёл Пономаренко, пожал руку, сунул свою визитку и взял с меня слово, что в случае каких-либо трудностей я непременно к нему обращусь. Чем-то он мне напомнил Ахмада, тому тоже было очень важно отблагодарить за помощь, за спасение… Так хотелось ему рассказать, что это не я! Что это мой брат, курсант военного училища его, на самом деле, спас… Но подумав, промолчал. Вдруг я ошибся, оценивая его и он начнёт возмущаться, что не тому часы подарил… Люди разные бывают, и по-разному реагируют. Наконец, он, улыбнувшись, пожал мне в который раз руку и вернулся к подполковнику.
Тут же меня обступили наши ребята. Кто и что говорил, понять было трудно, все высказывались одновременно. Услышал только зычный призыв Гусева ко мне не уходить.
— Результаты рейда! — напомнил он мне, когда я к нему пробился сквозь толпу однокурсников. — И надо же за деньги редакционные отчитаться…
— Ах, да-да! — хлопнул я себя по лбу. — Совсем из головы вылетело!
Спрятал грамоту и часы в портфель. Мы вернулись к нему в кабинет. Он выложил передо мной отчёты участников рейда и целую кучу купюр и мелочи, которые я убрал, пересчитав для вида купюры.
— Вы уже обобщили итоги? — спросил я его, перекладывая отчёты один за другим и обращая внимание, пока, только на номер парка. Не заметив нигде таксомоторного парка номер пять, приятно удивился и ещё раз пересмотрел все отчёты. И наконец, в некоторых нашёл примечания, что таксисты пятого таксопарка единственные поступали порядочно. Отказывались их везти, объяснив, что багажа у них немного, вокзал вот он, и они и сами площадь перейдут. Им приходилось делать вид, что они так и уходят со стоянки такси пешком к вокзалу на противоположной стороне площади, а там они уже пытались взять машину ещё раз.
— Смотри, Паш, что получилось. Трое таксистов отказались нас везти, но ребята не растерялись и повторили попытку у другого вокзала. Итого в двадцати двух случаях нас повезли кататься шестнадцать раз!
— Здесь ещё моего отчёта нет… В двадцати трёх случаях — семнадцать раз. Это сколько процентов? — достал я свой калькулятор. — У меня получилось семьдесят четыре процента! — потрясённо проговорил я. Обалдеть!..
— Да… И в одиннадцати случаях счётчик не обнулялся.
— В двенадцати, — поправил я его. — Давайте, я свой отчёт тоже сейчас сюда добавлю.
Попросил у него бумаги, написал свой отчёт, переписав данные с ежедневника, и отдельно составил себе таблицу с результатами рейда для последующего анализа.
— Короче, Паш, я все отчёты изучил. И там, где нас не обманули с пробегом, а это только те поездки, которые не с вокзала на вокзал, а чуть дальше, там не обнулили счётчик. То есть, получается, что в ста процентах случаях нас как-то обманули!
— Исключение — три отказа, — напомнил я ему. — То есть, не в ста процентах, а… в восьмидесяти семи, — посчитал я и продолжил заполнять свою таблицу по данным отчётов, попутно анализируя цифры.
— Тихий ужас, — проговорил, закончив. Стоимость поездок не превышала шесть рублей, вроде, немного. Но блин! Как так можно? — А что насчёт поведения водителей, какое у наших пассажиров сложилось впечатление? Были конфликты?
— Нет, всё спокойно прошло, — ответил Гусев. — Никто на грубость не жаловался. Хотя тоже понять можно, зачем мошеннику обострять ситуацию?
— Н-да… Ну, что? Начальству будет, над чем подумать, — уверенно проговорил я. — И мне будет, о чём написать. Спасибо вам, Анатолий Степанович, за помощь.
— Тебе спасибо, Паш, за интересную задачу, — улыбнулся он. — Сейчас всё оформлю и завтра отвезу результаты в Верховный Совет.
— Привет передавайте от меня Ильдару Ринатовичу и Марку Анатольевичу, — улыбнулся я.
— Обязательно передам, — на полном серьёзе ответил он и протянул мне руку, видя, что я поднялся, собираясь уходить.
Из университета поехал к Сатчану, предварительно позвонив ему из автомата. Надо что-то предпринять насчёт профсоюзной проверки на кожгалантерейке.
