Поврежденному разуму нужно исцеление.
-Вы снова намекаете?
-Ты изменилась, когда решила, будто тебе есть что защищать, - заметил Келлфер. – Больше не боишься меня?
-Я знаю, что вы можете меня убить, - дрогнул мой голос. – Но вы правы. Это место я буду защищать.
-Не сомневаюсь, ты ведь считаешь, что борешься за свет. В твоих глазах я монстр, который пришел разрушить ваше дело, избить слепых котят, не иначе, - иронично усмехнулся Келлфер. – Но Теа права. Ты умная девушка, Лариана, так подумай своей головой. Желай я просто уничтожить здесь все, разве уже бы не стер в пыль? Есть ли у тебя сомнения, что мне это по силам, или в том, что за подобное меня некому наказать?
-Нет, - с трудом признала я.
-Тогда почему я здесь?
-Я не знаю, - тихо ответила я.
Келлфер сделал ко мне шаг, потом еще один. Отступать мне было некуда.
-Что бы ты сделала на месте Теа, если бы услышала, что я спустя неделю хочу убить ваших учеников? – вдруг напрямую спросил Келлфер, и меня пробрала дрожь от того, как он произнес эти слова.
-Я не знаю, - соврала я вполголоса.
-Лариана, - его голос ужесточился. Он вдруг протянул руку, взял меня двумя пальцами за подбородок и с непреодолимой силой, которой я даже не стала сопротивляться, приподнял лицо так, чтобы я смотрела ему в глаза, сейчас казавшиеся абсолютно черными и будто поглощавшими свет. – Ответь.
-Я бы спрятала их, - проговорила я, не в силах лгать.
-И?
-И всем бы сразу об этом сказала.
-А что сделала Теа?
-Приказала нам молчать, - прошептала я, и мои глаза округлились осознанием. – И прогнала всех, кто голосовал за присоединение к Приюту, чтобы не рассказали они.
-Именно, - удовлетворенно улыбнулся Келлфер.
Вдруг я поняла, как близко его лицо, что я различаю даже очертания жемчужных зубов за чуть приоткрытыми губами. В его глазах тоже промелькнула тень, словно мужчина увидел во мне что-то, чего не видел раньше, и он медленно провел кончиками пальцев по моей щеке вверх, до скулы. Мне показалось, Келлфер что-то хочет сказать, но он остановил себя, отступив на шаг и оставив меня, задыхающуюся, почти что распятую на проклятой сфере.
Опустил взгляд ниже и отвернулся. Я тоже глянула вниз – и была готова провалиться под землю от смущения, когда увидела собственные торчащие сквозь тонкий шелк соски. Я обняла себя руками, укрываясь халатом, благодарная, что он больше не смотрит, и на глаза навернулись слезы стыда.
Вся эта картина вдруг предстала передо мной как со стороны. Я, растрепанная после сна, в смехотворной и пошлой ночной одежде, жмусь к магическому артефакту, дрожа и от страха, и от неуместного возбуждения, а ему, должно быть, просто мерзко на это смотреть. Мне и самой было противно от себя.
-Простите, мне холодно, - зачем-то промямлила я.
Келлфер молча повел пальцами, и мне на спину и грудь опустила полоса чудесной, мягкой ткани. Она не была теплой, но главное, прикрывала меня до пояса, так что я приняла ее со смесью благодарности и смущения – Келлфер явно прекрасно понял, почему я будто бы замерзла.
-Ты… - тихо проговорил он. – Что ты ощутила на празднике, когда увидела маяк?
-Ничего, - соврала я без сомнений. – Испугалась только, как и все.
Он вгляделся в мое лицо, словно искал признаки лжи. Губы его дрогнули и вдруг, всего на миг, он показался мне не страшным, непобедимым темным магом, а опустошенным каким-то горем человеком. И эта непонятная мне рана исказила его черты так, что мое сердце дрогнуло от боли вместе с ним.
Но странный миг прошел, и Келлфер отвернулся.
-Я думала, вы взяли кровь, чтобы удостовериться, - попыталась легко сказать я, плотнее наматывая на себя шаль. – Моя же ничего не дала?
-Мне нужно время, чтобы починить маяк, - тихо ответил Келлфер. – Еще несколько бесконечных дней, которые я занимаю, разбираясь с этим местом.
Это было… искренне. Настолько, что я не побоялась спросить в ответ на его открытость:
-Почему вы ненавидите Обитель?
-Ненависть – неподходящее слово. Это лишь грязь, от которой нужно избавиться, если я хочу жить в чистом мире, - вдруг жестко сказал Келлфер, и мне показалось, что черты его заострились. – В которой замешана одна из лучших целительниц Альвиара, адекватнейшая женщина, неожиданно возомнившая себя мессией и создавшая вокруг себя культ.
-Вы несправедливы к Теа! - Не понимая, из-за чего, я вдруг ощутила, как к глазам подбираются горячие слезы. Не в силах сдержать рыданий, я закрыла мокрые веки ладонями и согнулась во всхлипах, душа их. – П-почему я плачу?! Вы ничего о нас не знаете! Ничего!
-Почему ты плачешь? – вернул мне Келлфер мой вопрос.
-Это вы сделали со мной что-то!
-Нет.
-Она, наверно, не хочет нагнетать панику, - бормотала я.
-Ты сама в это не веришь. Лариана, ты где-нибудь, кроме Обители, слышала о таинственном сумасшествии шепчущих?
Я не ответила. Не смогла. Мне казалось, что я узнала об этом дома, или в Цветочной долине, или в Страце, везде, но как только цеплялась за какой-нибудь конкретный образ, мысль уплывала.
-Я вам не верю. Вы просто хотите нас поссорить. Зачем вы говорите мне это?
-Я отвечу тебе, как только ты признаешь, почему плачешь.
-Прекратите это повторять! – попросила я его. Образ мага, очертания луны, сферы, сада размывались перед глазами. Я задержала дыхание, успокаиваясь, но это не помогло, и тело снова скрутило спазмом.
И вдруг Келлфер обнял меня.
Я просто ощутила тепло его рук на своей спине и плечах, и как он аккуратно прижал мою голову к своей твердой груди. Это настолько выбило дух, что я перестала плакать – и оттолкнула мужчину изо всех сил, не понимая, что делаю, борясь с желанием зарыться носом в его волосы, покрываясь мурашками, жаром, холодом с головы до пят.
Я успела увидеть лицо Келлфера: неожиданно живое, ошарашенное, словно он и сам не ожидал от себя ничего подобного, а потом побежала домой, пытаясь не растерять остатки достоинства.
.
И когда рухнула в постель, сжимая между ног тонкое одеяло, я еще ощущала горячее прикосновение, и меня преследовал его запах – теплых камней и пергамента. Я чувствовала на коже щеки и рук текстуру одежды мужчины, а где-то на кончиках пальцев – мягкость длинных волнистых волос.
Мой мир рушился, а я
