засадить.
Слушая эту речь, чувствуя, как Сергей задевает губами ухо, представляя эту картину, ощущая прижавшийся ко мне член, я дышу все глубже. То, что говорит Никитин, будоражит меня сверх всякой меры, и когда он замолкает, я выдыхаю. Он наверняка сейчас чувствует, как я возбудилась. Температура поднялась, грудь вздымается, ноющие соски вот-вот проткнут туго натянутую ткань.
Заметив, что на стол накрыли, мы возвращаемся. Я так взволнована, что во мне острее откликается даже касание наших колен под столом. Хорошо, что я заказала легкий салат, потому что что-то серьезнее запросто сейчас застрянет у меня в горле. Мысли совсем не о том. Словно чувствуя мое смятение, Сергей немного разряжает обстановку:
— Надо было попросить, чтоб сервировали на троих.
Непонимающе смотрю на него.
— Твой друг остался без приборов.
Прыскаю со смеху:
— И долго ты мне будешь это припоминать?
— Честно говоря, впервые на свидание со мной девушка берет дополнительную помощь. Раньше я всегда справлялся.
Он шутит, но взгляд его тягуч, в нем отражается пламя свечей, которые нам зажгли, и что-то еще. Что-то древнее и животное.
Но легкий тон, который поддерживает Никитин сейчас, помогает нам вынырнуть из вязкого состояния возбуждения. Постепенно мы переходим на более непринуждённый разговор, только это все на поверхности, а внутри как будто таймер с обратным отсчетом.
Мы поддерживаем светскую беседу, а наши взгляды бесстыдно исследуют друг друга, а воображение подкидывает картины одну непристойнее другой.
В какой-то момент ловлю взгляд Сергея на моей груди, и по мне словно электрический разряд пробегает, потому что я представляю, как Никитин целует ложбинку и посасывает сжавшийся сосок.
— Я на минуточку, — хриплю я и, отложив салфетку, поднимаюсь с места.
Мне определенно стоит освежиться.
Отдельные кабины уборной радуют простором, чистотой и наличием раковины. Собираюсь умыть горящие щеки, но позади меня мелькает что-то темное. Хочу крикнуть, что занято, и запереть дверь, но последнее за меня делает Сергей.
Он проходит ко мне, за спиной поворачивая замок.
— Я на минутку, — хрипит он. — Я просто обязан узнать, как это.
И прежде, чем я успеваю уточнить, что «это», Сергей притягивает меня к себе и целует. Жадно, страстно, подчиняя, не оставляя даже мысли о сопротивлении.
— Дашка, — выдыхает он, отрываясь от моих губ и глядя в мои помутневшие от желания глаза. Его рука сжимает на моей груди, а затем проскальзывает в глубокий вырез и находит сосок. — Ты же этого хотела?
— Да, — слабым голосом признаю я, выгибая спину.
— Скажи, как ты хотела, — требует Никитин.
— Сожми посильнее, — прошу я, и он слушается. Целует мне шею и пощипывает горошинки.
— Что еще сделать?
— Я хочу, чтобы ты поцеловал ложбинку и втянул в рот соски, и гладил их языком, — шалея от собственной смелости, говорю я.
Не задавая лишних вопросов, Сергей спускает широкие бретели с плеч и исполняет мое желание. Когда ноющие вершинки оказываются во влажном и горячем плену, втягиваю в себя воздух. Это моя главная эрогенная зона, и то, как Никитин стимулирует ее, сносит мне крышу. Я вцепляюсь в его плечи, потому что ноги начинают слабеть. И когда Сергей слегка прикусывает сосок, сквозь меня проходит ток.
— Даша, ты мокрая? Там внизу? У тебя там горячо? — напряженно спрашивает он.
— Не знаю, — шепчу я, прислушиваясь к ощущениям от руки Сергея скользящей по ноге.
Сергей добирается до границы кружева чулка, поглаживает ее и переключается на промежность.
Не забираясь в трусики, он надавливает на киску сквозь ткань и почти рычит:
— Твою мать, Даша! Ты очень мокрая, и очень горячая! С этим надо что-то делать, а то наше свидание пойдет по п*зде. Твоей сочной маленькой п*изде. Дашенька, раздвинь ножки чуть шире, я тебе помогу.
Как в тумане я ненамного шире расставляю ноги, но Сергею хватает, чтобы просунуть всю ладонь. Прямо через влажное белье он потирает и пощипывает срамные губки, которые с готовностью расходятся, позволяя чутким сильным пальцам нащупать пульсирующую плоть. От каждого прикосновения к клитору, я сильнее закусываю губу и крепче впиваюсь пальцами в плечи Никитина.
— Вот так, девочка, — ласково подбадривает меня хриплый шепот Сергея. — Давай, Даш, кончи. Не надо спектаклей, я все почувствую и так.
Это невыносимо!
Сережа терзает чувствительную плоть, сетчатая ткань трусишек лишь добавляет остроты, а вовсе не притупляет ощущения. Я чувствую абсолютно все, и когда он двумя пальцами начинает поглаживать клитор с двух сторон друг другу на встречу, я взрываюсь. Свет меркнет, умолкают звуки, остаются только волны, накатывающие на мое тело.
— Вот так, малыш, — слышу я как сквозь вату. — Умница.
Сережа все еще поглаживает мою киску, жалеющим движением, которое продолжает посылать легкие спазмы куда-то глубоко внутрь меня.
Едва я начинаю немного тверже стоять на ногах, до меня доходит смысл произошедшего. Я так возбудилась от взглядов и танцев, что стоило Никитину ко мне прикоснуться, как я почти сразу кончила!
— Не надо самобичеваний, Даш, — Сергей, похоже, читает мои мысли. — Единственная пострадавшая сторона здесь — я.
Да, бугор на его джинсах прямо-таки угрожающий.
Он нежно меня целует и убирает руку, без горячих пальцев влажная киска буквально сиротеет.
— Ты еще готова продолжать свидание?
Глава девятая
Тяжело опираюсь на раковину.
Получив мой мяукающий утвердительный ответ, Никитин оправил на мне платье, вернул на место бретели и вышел, оставив меня приводить себя в порядок.
— Даш, похоже, танцы нам сегодня противопоказаны, не возражаешь, если я сменю сценарий свидания? — спросил он. Я мотнула головой одобрительно, хотя, можно подумать, дело было в танцах.
Бросаю взгляд на наручные часики. Десять часов вечера.
Свидание началось часа полтора назад, а я уже успела получить оргазм. Какой кошмар! Это совершеннейшее бесстыдство. Я отнюдь не синий чулок, но вот так, разогреться до такой степени, что пришлось разрешить снять напряжение в публичном месте… Этот мужчина — дьявол. Теперь понимаю, Катькины невнятные объяснения на вопрос, как это она решилась дать мужику, которого увидела в первый раз в жизни.
Господи, а что обо мне думает Никитин? Хожу с вибратором, завожусь от невинных танцев, кончаю от руки. Решил, что я течная сучка? Как в глаза-то ему смотреть?
Собравшись с духом, возвращаюсь к Сергею, но он не оправдывает моих ожиданий. В его глазах нет осуждения или пренебрежения. Только восхищение.
— Ты была восхитительна, — вызывает он у меня очередной румянец.
Бросаю взгляд на его ширинку. Стояк на месте.
— Не смотри туда, — угрожающе взрыкивает он. — Иначе свидание закончится прямо здесь и сейчас.
Не сказать, что я опечалюсь, если оно перейдет в
